— Девяносто пять. Или в настоящем бою Вы надеетесь встретиться с плохо обученными даунами? — лейтенант закончил разбор полета. — Завтра в то же время, попробуем еще раз.
Вольдемар и Билл отправились снимать тренажерные костюмы. Вообще-то пилотов истребителей одевали в противопергрузочные костюмы. Костюм для тренажера выполнял обратную функцию — он имитировал перегрузку.
— Какие планы на воскресенье? — поинтересовался Кагершем-младший.
— Пока никаких. — ответил Вольдемар.
— Может, все-таки ко мне? — предложил Билл.
— Посмотрим…
С шести вечера субботы до девяти часов вечера воскресенья курсантов академии, тех, кто не был занят в наряде, отпускали в увольнение. Поначалу Вольдемару нравились эти выходы. Огни большого города, поток людей, музыка, звучащая по вечерам. И все это мимо, мимо. Здесь он никого не знал и никто его не ждал, девушки с интересом поглядывали на форму курсанта академии ВКФ, но Вольдемар чувствовал, что дальше формы их интерес не распространяется. Да и пустые карманы останавливали от попыток знакомства. Того, что платили курсантам, не хватало даже на самые простые развлечения, даже одному. Несколько раз сержант Дескин сам просился в наряд, освобождая выходной взводным сержантам. Уильям Кагершем несколько раз приглашал его к себе домой, но Вольдемар каждый раз отказывался.
— Проходи. — Билл придержал дверь, пропуская товарища.
Никаких швейцаров или дворецких, которых рисовало воображение Вольдемара, при дверях не было. Нравы в доме Кагершемов были довольно демократичными. Однако сам дом не просто говорил, кричал — здесь живут огромные деньги. Внутренне содержание дома полностью соответствовало внешнему виду. Если Вольдемар впервые попал в такую обстановку, то для Билла это был родной дом. Миновав шикарные двери из темного дерева, курсанты попали в большой холл с широкой парадной лестницей.
Едва войдя в холл, Вольдемар увидел на лестнице… Нет, не ангела, скорее это был чертенок. Первое, что бросилось в глаза — густые темные волосы, где заканчивались не видно, но казалось, что опии стекают до самой талии. Аристократическое лицо с правильными, утонченными чертами. И большие, карие глаза с чертиками в них. Между девушкой и Биллом было явное сходство. Брат и сестра. Но если Уильям выглядел симпатичным юношей, то его сестра — прекраснейшей из девушек. Фигура гармонировала с лицом и была не менее прекрасной. В следующую секунду девушка открыла рот.
— А я думаю, чего это казармой завоняло. Оказывается мой дорогой братец приперся, да еще и с собой кого-то притащил.
Голос был настолько завораживающим, что смысл слов пролетел мимо ушей Вольдемара.
— Привет, сестричка. И я тоже тебя люблю.
Схватив Вольдемара за руку, Билл проскочил на второй этаж мимо девушки.
— Не обращай внимания. Это моя старшая сестра Алессия, редкая стерва, хотя и красивая.
— И имя у нее красивое. Алессия. И необыкновенное.
— Да обычное имя… — начал Билл. — Погоди, погоди. Да ты, не иначе влюбился? Даже и не думай, у нее официальных ухажеров не меньше дюжины, а желающих в это число попасть… И не сосчитаешь. К тому же при своем стервозном характере она обожает стравливать их между собой. Отец называет ее позором нашей семьи.
— Все уже разлюбил. — Вольдемар стряхнул наваждение.
— Пошли, я тебе свои рисунки покажу.
— Так ты еще и рисуешь?
— Есть немного. Давай я твой портрет нарисую.
— Еще чего! Найди себе другую натурщицу.
Через три часа Билл наносил на бумагу последние штрихи. В этот момент в дверь постучали. Пошушукавшись с кем-то за дверью, Билл вернулся в комнату и сообщил.
— Отец приглашает нас к обеду.
Кроме двух Уильямов Кагершемов, старшего и младшего, присутствовала жена Уильяма старшего и, соответственно, мать младшего. Лет тридцать назад она была не менее красива, чем ее дочь. Но сейчас красота ее увядала, в то время, как Алессия Кагершем находилась в расцвете своей красоты. Отец Билла — солидный господин, лет пятидесяти с благородной сединой в волосах производил впечатление уверенного в себе и довольного жизнью человека.
Дворецкий в доме отсутствовал, зато за обедом прислуживали сразу два официанта. Впрочем, изысканных деликатесов к столу не подавали и, разобравшись со столовыми приборами, Вольдемар аккуратно орудовал ножом и вилкой.
После обеда Уильям Кагершем-старший пригласил сержанта Дескина к себе в кабинет, олного.
— Вы ведь с Зеды-3? — обратился он к Вольдемару.
— Да я там родился и вырос.
— Мой старший, Франклин, сейчас там. Одна из наших компаний заключила контракт на восстановление производственного комплекса. Как рассказывал Уильям, Вы участвовали в сражении за него.
— Целых два раза, сначала оборонял, а потом штурмовал.
— Насколько я помню, в новостях с Зеды говорили, что рота, оборонявшая комплекс, полностью погибла.
Не было никакой роты. — помрачнел сержант Дескин. — Было девятнадцать человек со старыми винтовками, час всего продержались. А выжило только двое.
— И крест у Вас за этот бой?
— Нет. Это уже за штурм.
— А ранение как получили?
