Либеральные идеологи правы в одном: законы экономики обойти нельзя. Именно поэтому, кстати, либеральные эксперименты в России так блистательно проваливаются, а Международный валютный фонд, учивший полмира как реорганизовать народное хозяйство, сам не может свести концы с концами. В том состоянии, в котором находится сегодня Россия, избежать инфляции невозможно, а эмиссия является единственным средством навести порядок в денежном обращении. Не «хорошим» или «плохим», а просто единственным. В этот тупик страну загнали именно либеральные реформаторы.
Вопреки всем монетаристским теориям, резкое падение курса рубля оказало на экономику благотворное действие. Этот промышленный подъем “The Moscow Times” метко назвала «экономическим бумиком»8). Товары российских производителей стали конкурентоспособны на мировом и внутреннем рынке. Угольная отрасль, считавшаяся бесперспективной, неожиданно сделалась прибыльной. Сталь, произведенная в России, заполонила мировой рынок настолько, что западные страны, ратующие за свободу торговли, начали в срочном порядке возводить протекционистские барьеры. Западные компании, ранее ввозившие потребительские товары в Россию, стали создавать на ее территории собственные производства, используя предельную дешевизну рабочей силы. Но главное, экономическое оздоровление в странах Восточной Азии привело к новому подъему мировых цен на нефть.
Кризис 1998 г. ударил главным образом по среднему слою. Поскольку практически во всех компаниях расходы на управление и маркетинг были завышены, именно за счет их сокращения предприятия пытались преодолеть свои трудности. Московские и петербургские «яппи» оказались выброшены на улицу. Они же потеряли свои сбережения в банках. Резко подорожали типичные для их потребления импортные товары. И все же наметившийся экономический рост позволил большинству из них снова встать на ноги. Появились новые рабочие места в растущих компаниях. Жить теперь приходилось скромнее, но в целом новые средние слои удержались на плаву.
Парадокс в том, что начавшийся экономический рост лишь усилил кризис системы в 1999 г. Обнаружилось, что экономическая структура, создававшаяся ельцинским режимом на протяжении предшествующих 8 лет, в принципе не приспособлена для экономического роста. Увеличение промышленного производства привело к энергетическому кризису. Поскольку в течение длительного времени «нерентабельная» угольная отрасль систематически свертывалась, а все производители сырья переориентировались на экспорт, промышленность столкнулась с острым дефицитом ресурсов, особенно в энергетике. Летом 1999 разразился бензиновый кризис. Вскоре затем начались проблемы с электроэнергией. Анатолий Чубайс, возглавивший к тому времени РАО «Единая Энергосистема России», заявил в сентябре, что положение «беспрецедентно тяжелое»9). Этот кризис, как и все предыдущие, был прямым результатом проводившейся прежде политики. Чтобы преодолеть его, требовались серьезные перемены, затрагивавшие интересы олигархов.
Еще более серьезная проблема была связана с дефицитом инвестиций. «Насколько я могу себе представить, — писал в 1999 г. известный экономист Андрей Колганов, — единственная отрасль, которая в состоянии потенциально мобилизовать ресурсы для модернизации, это газовая отрасль». Спрос на продукцию есть, а средств для обновления оборудования и расширения производства — нет. «Вполне возможно, что некоторое время будет продолжаться небольшой прирост валового внутреннего продукта за счет использования ныне простаивающих мощностей, но пока в этой экономике не просматривается никаких механизмов, которые бы позволяли мобилизовать инвестиционные ресурсы для ее модернизации, а без этого условия через какое-то время станет невозможен дальнейший экономический рост»10).
Промышленность требовала капиталов, а их не было. Как отмечал журнал «Власть», олигархи стратегическими инвесторами быть не способны, ибо после августа 1998 г. у них «нет ни своих денег, ни приличной кредитной истории»11). Государство же не имело средств, ибо все ресурсы были отданы олигархам. Для того чтобы обеспечить поток инвестиций в промышленность, необходима была экспроприация олигархов. Поскольку же левая оппозиция была либо сломлена, либо коррумпирована, единственная перспектива состояла в экспроприации одних олигархов другими. Чтобы удерживать ситуацию под контролем, необходима была консолидация элит, но единственным способом достичь ее было пожирание слабых сильными.
