Капля воды, которая только что отскочила от плеча Ли Мандо, приземлилась на щеку Ким Суа. Как только он вошел внутрь, сразу же отряхнул свою промокшую одежду. Каждый раз, когда Ли Мандо взмахивал руками, вместе с каплями воды во все стороны разлетался запах алкоголя, неприятно щекочущий нос. Ким Суа подняла сумку, которую бросил Ли Мандо, и поставила ее рядом со столом.
– Этот мир насквозь прогнил. Все меня обманывают.
Ли Мандо плюхнулся посреди гостиной. Его раскрасневшееся, разгоряченное лицо, шаткая походка и запах, пропитавший его, ясно указывали на то, что он был пьян.
– Суа, тебе не понять это чувство, когда все вокруг лгут. Знаешь, почему я не делаю фотографий? Потому что камера тоже меня обманывает. Конечно же, я лучше всех знаю свое лицо. Но камера превращает его в лицо совершенно другого человека. Наверное, это не камера странная, а фотограф. Это в нем проблема. Он пытается меня обмануть.
Ким Суа пошла на кухню. Она налила воду в электрочайник и нажала на кнопку. В кружку она положила две щедрые ложки лимонно-медового чая. Липкие нити, вытянувшиеся из меда, остались на кончиках ее пальцев. Вода быстро закипела.
Сетования Ли Мандо за спиной Ким Суа вырывались, словно пар:
– Только один человек в мире меня не обманывал. Безоговорочно верил во все, что бы я ни сказал. Моя жена. Моя муза. Ее дал мне Бог. Она дарила мне вдохновение. Моя дебютная работа не получила должного признания. Глупые люди не смогли увидеть ее истинную ценность. Если бы не поддержка жены, я бы тогда бросил писать. Она сжигала все, что у нее было, чтобы подбодрить меня. Может быть, она не обладала особым авторским талантом, но ее дар вдохновлять меня был идеален. После того как жена погибла, я одинок. Со всех сторон враги. Все одержимы лишь желанием обмануть меня и отобрать у меня все! То же и с теми, кого я встретил сегодня. Они запятнали мое искреннее желание улучшить этот мир ради будущих поколений.
Ким Суа слизнула мед с пальца. Он был сладким. Она налила в чашку горячую воду, взяла ломтик лимона и положила его в чай. Поставив чашку на блюдце, она подошла к Ли Мандо, который сидел, прислонившись к книжному шкафу, и села лицом к нему. Ли Мандо пристально взглянул на чашку, которую протянула ему Ким Суа. Искривленные уголки рта, у которых только что пенилась слюна, расслабились в ровную линию. За очень короткий промежуток времени Ли Мандо превратился из воина, сражающегося против несправедливости, в романтичного джентльмена средних лет.
– Мы познакомились в университете. Я окончил его поздно. После службы в армии взял академический отпуск, чтобы скопить денег, вот и припозднился. Было тяжело, но я этому рад. Иначе я бы не смог встретить жену. Она была младше меня на восемь лет. Было время, когда у меня совсем не было денег, так что пару месяцев пришлось жить в комнате для собраний факультета. Все знали мою ситуацию, поэтому давали на это молчаливое согласие. Однажды я писал до рассвета и уснул. Я должен был спать хотя бы для того, чтобы забыть о голоде. Во сне меня гладили сладкие, сахарные руки. А их сладость, растворяясь от жара моего тела, просачивалась под кожу. Каким же ярким было то ощущение! Мне даже казалось, что пахнет чем-то сладким. Я проснулся в хорошем настроении и увидел, что на другом конце дивана, где я спал, сидела жена. Мы всего пару раз видели друг друга, ведь она была намного младше меня, и мы не были особенно близки. К тому же она же девушка. Охнув, я сел. А жена рассмеялась и протянула мне кружку. Теплую кружку с ароматным напитком. Даже сейчас я не могу забыть голос, которым она произнесла: «Это чай с лимоном и медом». Тогда мне было очень трудно писать. Но почему же я вдруг расписался, стоило мне выпить чаю с лимоном и медом, который дала мне жена? Когда я писал свою дебютную работу, я пил чай с лимоном и медом, который она готовила, вместо воды. Жена даже в шутку сказала, что этот чай заберет ее жизнь. Тогда я ответил, чтобы она отдала свою жизнь мне. Все так и вышло.
Ладони Ли Мандо легли на тыльную сторону рук Ким Суа, держащей чашку.
– Суа, ты продолжишь готовить мне чай с лимоном и медом и впредь?
Ким Суа улыбнулась, и Ли Мандо тоже расплылся в улыбке. Он принял чашку из ее рук. Кадык Ли Мандо медленно задвигался.
– Сегодня я, пожалуй, пойду.
– Хорошо, ты отлично потрудилась. И не забывай, что с завтрашнего дня твоя жизнь станет моей.
– Конечно.
Ким Суа двигалась медленно. Она медленно повернулась к Ли Мандо спиной, вошла в маленькую комнату и вышла оттуда с сумкой. Медленно обулась, бесшумно повернула ручку входной двери и вышла. Даже спускаясь вниз на лифте, она плотно сжимала губы. Она хотела полного безмолвия до того момента, пока ликование внутри нее не закипит и не взорвется. Единственным, что стучало по барабанным перепонкам Ким Суа, которая вышла из лифта, открыла дверь подъезда и вышла наружу, был громкий шум дождя. Звук, который, казалось, поглотил все прочие шумы, на самом деле вызвал тишину.
