– Когда это было? Нет, не могу вам ответить. Мог, не мог… Знать бы зачем он поехал в Испанию! А за что его арестовали?
– Он в музей ночью забрался.
– Господи! Как же его угораздило? – Похоже, мои слова развеселили Сергея Петровича.
– Клад искал.
– А что, это в его духе. Знаете, какая у него кличка была, когда он под Стасом Приходько ходил? Индиана Джонс. Наверно, он единственным был в банде, кто знал, что Фенимор Купер – не марка джинсов. Любил Вова литературу – отсюда и прозвище. А еще он любит стишки почитать, шансон попеть. По натуре весьма романтичен.
– Это точно. Романтик с большой дороги, – протянула я. – А как его пальчики оказались в вашей картотеке?
– У него два года условно за драку. По молодости задиристый был. А потом он проходил по делу о краже одного автомобиля, но его Борис Рожко отмазал.
– Кстати, а Борис Рожко успокоился, когда ресторан «Авокадо» прикрыли?
– По всей видимости. Да он и не волновался особенно. После последней отсидки он вернулся другим человеком. О боге вспомнил. Церковь в своем районе построил.
– Странно, – задумчиво произнесла я. – Блатные не любят, когда их обижают. Долг чести – отомстить за себя.
– Люди меняются, слава богу.
– Вот бы с Рожко поговорить, – вслух подумала я и тут же пожалела, что такое ляпнула языком вслух.
Мои слова мимо Воронкова не пролетели:
– Вам-то это зачем? И с каких пор у вас просят помощь испанские полицейские? Сами что ли не могут разобраться?
– Сергей Петрович, не кипятитесь. Я же вам объясняла, что родственник нашего гида служит в полиции.
– Так я вам и поверил! Сами, небось, в полицейский участок поперлись свои услуги предлагать. С вас станет! Здесь мешаете работать, теперь в Испании люди спать перестанут. Дайте кому-то из полицейских трубку, – потребовал майор. – Я им скажу, чтобы гнали вас в три шеи!
– Интересно, как вы им скажите, если вы испанским языком не владеете? – хмыкнула я и еще больше разозлила майора.
Надо сказать, что специфика ментовской работы сделала из Сергея Петровича настоящего неврастеника. Его может вывести из равновесия любая мелочь, одно необдуманное слово. Как собственно и вышло.
– Так и скажу! Вас они понимают? И меня поймут! – кричал он в трубку.
Догадываясь, что Воронков разошелся всерьез и надолго, и я стала кричать в трубку:
– Вас плохо слышно, Сергей Петрович! Вообще ничего не слышно! Что за связь такая? Я вам потом позвоню. – Покричав «до свидания», я положила трубку.
Все с нетерпением ждали, что я скажу.
– Ну? – поторопила меня Алина.
– В музее был схвачен вор и аферист Владимира Ермакова. Был судим – два года условно. Последние лет шесть-семь занимался ресторанным бизнесом. Как ресторан открыл, – отдельная история, – вздохнула я.
Поскольку Куартеро все было интересно о грабителе, то я пересказала вкратце весь разговор с Воронковым. Все равно пришлось бы пересказывать его Алине.
– Что делать будете с Ивановым-Ермаковым? – спросила я.
– Пусть посидит. Тем более, что я уже отрапортовал начальству. Не каждый день пытаются ограбить Альгамбру. Надо, конечно, в ваше посольство сообщить. Даже не знаю, как квалифицировать его действия, – задумался Куартеро. – Хулиганство? Или же привлечь его за воровство? Так он не успел ничего украсть. Но ведь собирался! А пусть суд решает! Мне без разницы, где ему сидеть: у вас или у нас.
– Рано в дело в суд передавать, – нахмурилась Алина. – Мы еще не выяснили, куда он труп Ольшанской дел.
– Как же мы это выясним? Испания – страна большая.
– Вы говорили, что он молчит и требует работника посольства и адвоката? – спросила Алина. Ее глаза подозрительно заблестели. Это могло означать, что в ее голове родилась идея.
– Да, это его право, – перевел дядины слова Альберто.
– У меня возникла мысль. Мы можем выступить в роли работника посольства и адвоката, – предложила Алина. – Я буду адвокатом, Марина сыграет роль работника посольства. Я думаю, большого греха не будет, если мы скажем, что найден труп Ольшанской с признаками насильственной смерти и есть подозрения, что именно Ермаков причастен к гибели Насти. Если он обещает сотрудничать со следствием, мы в свою очередь, сделаем все, чтобы экстрагировать его на родину, а то и вовсе доказать, что убийство не преднамеренное.
– Так труп же не найден! – возмутилась я Алиниными мыслями. Как можно заранее хоронить человека? Надо до последнего надеяться, что он жив и здоров, ибо все сказанное вслух имеет свойство материализоваться. Зачем лишний раз подтверждать измышления Воронкова о том, что где мы там и трупы?
– Ну и что? Мы посмотрим, как прореагирует на известие Ермаков, и выведем его на откровенность. Как у нас говорят, возьмем на понт.
– А что, мне идея нравиться, – неожиданно поддержал Алину Мигель.
– Тогда ведите нас к подозреваемому! – потребовала Алина. – Скажите, что работники посольства прибыли.
– А они, то есть мы уже успели добраться из Мадрида в Гранаду? – с ехидством спросила я. – Скоро у тебя получается. В посольстве пока почешутся, пока сообразят, кого отправить, день пройдет.
