— Да, да. Понимаю… — снова, закатив глаза, сказал мужчина. Небольшие неприятности. Мосье не рассчитал, — сказал он, показывая на выход. От этих женщин можно ждать всего чего угодно. Но кто ж от них откажется! Заправьте рубашку, — успел крикнуть он ему вслед.
Пьер, не желая больше слышать намеки мосье, вышел в зал ресторана.
— Вот и Пьер— воскликнула Мадлен. Чегой — то он такой растерзанный! — возмутилась она. Стыд какой!
Полет, не выдержав нервного напряжения, закурила сигарету, и ожидая подхода Пьера, глянула на сестру.
— Ты чего так светишься? — подозрительно спросила Полет.
— Я, наверное, влюбилась, боюсь сглазить, так это все было прекрасно, — прошептала Мишель, желающая переключить настроение сестры.
— В кого ты успела влюбиться, вы же все это время были с Пьером! — прошипела сестра, снова заподозрившая неладное.
— Да нет, мы разминулись. Пьер здесь ни при чем! — сказала победно Мишель, взглянув на сестру и на Пьера, который старался придать себе беззаботный вид, и усиленно запихивал пуговички рубашки в маленькие щели застежки..
— Глупая, — подумала она. Она думает, что лучше Пьера нет. Есть! Но я ничего вам не расскажу. Слава Богу, что мы с ним разминулись.
Мишель подавила в себе счастливый вздох, и решила, что будет вспоминать все, что с ней произошло, когда будет одна наедине со своими мыслями. И возможно все не так страшно, и Филипп еще проявится. Мало ли почему все так произошло. А может быть, это он слегка обиделся на ее поспешное заявление, что ей надо идти!?
Четверо путешественников сидели рядом, за одним столом, но каждый из них здесь отсутствовал, потому что думал о своем. Мысли их летали где-то далеко от этого места, а глаза не видели ничего вокруг, потому — что смотрели внутрь себя, на то, что волновало только их, и сейчас. И над столом воцарило молчание.
Если бы кто-то со стороны посмотрел на их лица, то увидел, что в глубине у каждого проходит целый оркестр чувств.
У Мишель лицо выражало мечтательную отрешенность. Глаза ее были уставлены в одну точку, а на лице блуждала благостная улыбка.
Она вспоминала Филиппа, его прикосновения, его взгляд. Она снова и снова ощущала все те чувства, которые возникли между ними, и все это было настолько ярко, что она уже не могла не ждать продолжения знакомства. Она хотела, она мечтала, она жаждала. И поэтому искала оправдания своему маленькому недовольству, маленькому несоответствию, которое появилось в тот момент, когда ей пришлось уйти.
Она уже хотела поцеловать его на прощание, так, чмокнуть в щечку, потому что ей показалось, что после этого танца, они стали чуть ближе, чем просто посетитель музея и его работник.
— Но он, почему— то не проявил такого порыва. Он просто закрыл дверь. Но для этого могло быть множество причин… Мишель чувствовала, что это было не пренебрежение. Такое с Филиппом, который ей показался таким тонким, таким открытым и сентиментальным.
Полет, нахмурив брови, курила, постукивая сигаретой о пепельницу, и двигая ее пальцем то туда, то сюда по поверхности стола. Казалось, что она сейчас решает какую-то задачку, продумывая различные ходы, и прощелкивая в уме, только ей понятные вычисления, и все же не могла соединить воедино все события, которые вывели ее из себя.
Первое, она не могла понять, откуда у нее взялся такой приступ ревности. Она уже давно не обращала внимания на маленькие интрижки Пьера. Тем более, она знала сестру, и знала, что нужно ей. И уж конечно не этот тряпка, ее муж.
Но с другой стороны, это замешательство Мишель, когда они с Мадлен возвращались из дамской комнаты. И эти бесконечные комплименты, которые Пьер расточал Мишель, и эта прогулка перед сном, в последний день перед отъездом.
— Ушли за занавеску они вдвоем, так почему Пьер там оказался один? — думала она, — да еще в таком виде. А она, аж, вся в тумане, ничего не слышит и ничего не понимает, а? Вся красная! И почему они вернулись по одному? Нет здесь что-то не так. Неужели этот предатель, уже совсем потерял совесть!? Мало ему интрижек на стороне, так решил опозорить меня перед сестрой?! Хотя, и она хороша. Если бы ей не нравилось, то, наверное бы, она пожаловалась мне. Значит они заодно! — думала Полет. — Нужно сходить и посмотреть, что там за занавесками, и что там за темный коридор. Если я найду их местечко…!
Полет опять уловила себя на том, что в ней бушует злость, обида и ревность. Ей необходимо было успокоиться. А это можно было сделать, если она увидит там вторую дверь и посмотрит, что за ней.
