В очередной раз меня посетил эффект дежавю, как в тот вечер, когда я узнала, что Ян тоже встречался со своей коллегой. Хотелось сказать: «Это уже было!», но я молчала.
– Что это? – все же спросила я, не решаясь прикоснуться к документу.
– Взгляни сама.
Я развернула бумагу и замерла. Это был договор о передаче прав собственности на «Петроград». Но на этот раз вместо Лаврова стояла фамилия Сташевский, а там, где когда-то было указано имя Яна, написано мое собственное. Настоящий, официальный документ с мокрой печатью. Правда, подписан пока только одной из сторон.
– Ян, ты что, шутишь? – я подняла на него ошеломленный взгляд.
– Нет, Ульяна, не шучу. Ты мне дорога, и я не хочу, чтобы на наши отношения влияли твои страхи. И уж тем более не хочу, чтобы моя женщина считала, что рядом со мной она уязвима. Ты можешь не бояться, что из-за меня потеряешь то, к чему успела прикипеть всей душой. Оно уже твое.
Я смотрела на него, не в силах поверить в происходящее. Это было настолько неожиданно, что я не могла подобрать слов.
– Господи, Ян, зачем? – невпопад спросила я, пытаясь справиться с волнением. – Ты же мог просто сказать, что все будет хорошо.
– Нет, этого мало, – спокойно ответил Ян. – Я хочу, чтобы ты свободно принимала решение, хочешь ли связать дальнейшую жизнь с моей или нет. Ресторан твой.
Я перевела взгляд с документов на его лицо, пытаясь осознать масштаб того, что он делает.
– Почему это выглядит так, будто ты делаешь мне предложение?
Уголки губ Яна дрогнули в легкой улыбке.
– Не буду утверждать, что это уже оно, но определенная схожесть, конечно, есть. Если у нас не получится, у тебя в любом случае останется ресторан. Мне кажется, это справедливо. Если все же мы сможем построить крепкие отношения, значит, будем править нашими ресторанами вместе.
Я смотрела на этого невозможного мужчину, и буквально видела, как он взял горстку пепла, оставшуюся от моих страхов и, не дрогнув, развеял над городом. Он не просто говорил о доверии – он действовал. Не требовал взаимности, не ставил условий. Он просто давал мне то, чего я больше всего боялась лишиться.
– Ах да, – добавил он. – Кажется, ты признавалась мне в любви, а я не ответил.
– По-моему, на твоем языке любви вот этот жест прозвучал громче всяких признаний, – в чувствах произнесла я, стараясь не расплакаться.
– Ну почему же? Я владею разными языками. Так вот, Ульяна, ты сутками не вылезала из моей головы после того, как мы познакомились. Я не мог нормально работать. Думал о тебе. Ложился спать и планировал повод для нашей следующей встречи. Даже сейчас я сижу рядом с тобой, а сам жду удобного момента, чтобы тебя поцеловать. А к черту!
Ян встал из-за стола и навис надо мной, заключая мое лицо в плен его рук. Он нежно коснулся моих губ и тихо шепнул на ухо:
– Я тоже тебя люблю.
Пытаясь съехать от Люси, я истрепала все нервы, отвечая на одинаковые вопросы арендодателей: «А вы без животных?», «А у вас нет детей?», «Вы планируете жить одна? Ой, значит, будете сюда таскать мужиков. Устроите тут бордель». Последней каплей стало, когда я все же нашла подходящий вариант, переехала, а в какой-то момент проснулась от того, что на кухне кто-то ходит. Оказалось, хозяйка квартиры решила устроить проверку без предупреждения.
Это случай так вывел меня из себя, что я психанула и купила однокомнатную квартиру в ипотеку. Правда, толком не успела ощутить прелесть жизни в одиночестве, потому что мужчина моего сердца стал настаивать на том, что нам пора начать жить вместе. А я не стала возражать. Разве можно променять утренние теплые объятия и страстные ласки на холодные простыни и безмолвную тишину? Очевидно, нет. Не в моем случае…
Хотя что-то оставалось неизменно. Я все с той же преданностью и любовью отдавала свои силы «Петрограду». Наш ресторан устойчиво развивался. В международном кулинарном конкурсе Люси заняла третье место, но на нас все равно обратили внимание и ресторан стал появляться в престижных кулинарных рейтингах, которые славились своей неподкупностью.
Хотела бы я сказать: когда закрывается одна дверь, открывается другая. Но к этой мудрости добавилась еще одна. Та дверь, которая была для вас закрытой и неприступной, в какой-то момент обязательно окажется распахнута настежь. И это случится в тот момент, когда вы меньше всего этого ждете.
Ровно это я почувствовала, когда увидела, что в нашем ресторане появилась бронь стола от Мишлен. Пока не знаю, к чему это приведет, но инспектор красного гида все-таки к нам доехал. Я не строила завешенных ожиданий на этот счет, просто сказала команде:
Иностранные гости посещали нас еще не раз. И во время визита одного из них, Даша случайно сболтнула:
– Вроде бы мы в России, но у нас прям как у Данила…
– А что у него? – не поняла я, услышав знакомое имя.