— Но хлопот всё-таки вам устроили? — Бурый, откинувшись в кресле, приглаживал бороду. — Сигналка сработала. Теперь я должен принять другие твои условия для нашего дальнейшего сотрудничества.
— О! Нет-нет! — расправляясь своим ножом с очередным голубцом, ответил капитан. — Ты честен со мной, и я собираюсь отвечать тем же. В наших крепких отношениях ничего не меняется. Я доверяю тебе, как своим людям. Но в моей службе есть порядок и правила.
— Не удивлён.
— Да. Обычно, после такого, мы разворачиваем военную базу возле селений и долго разбираемся, расследуем, допрашиваем, — он посмотрел Олегу в глаза. — Пытаем, если приходится.
— Наша группа цела? Или твоя система их накрыла?
— С ними должно быть всё в порядке, они ничего не нарушали. Хотя система могла их немного потрепать. Это не смертельно для них. Должны вернуться, так что у них всё сам спросишь.
— Хорошо. Базу разворачиваешь. Значит, фундамент не зря мы заложить решили, — это прозвучало бы иронично, если бы на его лице не проявилась вся суровость его сущности.
— А ведь и правда, ты как в воду глядел, — Штульц всем видом отметил своё уважение к местному вождю. — Да вот только времени у нас ждать постройки твоей не будет. Сейчас мои инженеры разворачивают мобильную базу. Маленькую, ты не переживай. Примерно через час закончат. Вертушка, если ты заметил, улетела и скоро вернётся с дежурной бригадой. Их высадит, меня и инженеров заберёт.
— Дальше базы строить собрался?
— О, нет. Друг мой, успокойся, — посол даже снял кепку с наушником и часы с руки. — Вокруг этого города, кроме вас, на тысячу километров в обе стороны больше нет никого. В моём регионе таких как ты пятеро и осталось, — он что-то закинул себе в рот из угощений, пережёвывая, подумал и уточнил. — А скорее всего, таких как ты у меня скоро вообще четыре останется.
— Это ты намекаешь сейчас так? У нас опять появился враг?
— Ой, нет. Нет конечно, — как-то легкомысленно отмахнулся тот. — Есть там у них тёрки кое-какие между собой. Да тебя вообще такое никогда не коснётся. Это знаешь вообще где? Там, далеко совсем. Уф. Слушай. Ну, мне так нравится твоя вот эта медовуха.
— Угощайся от души, гость дорогой, — Олег удивился даже, как так быстро разобрало капитана всего лишь со второй крынки. — Может и заночуешь у нас? А по утру мы на озеро пойдём, рыбку на удочку. Уммм! А сейчас, вечерком, в баньку. Сам проверишь, как молодым становятся.
— Погоди, я часы снял? — гость явно поплыл сознанием. — Ну да, снял. Вот же они, — он отодвинул их на самый край стола. — Олег, ты мой! Ты бы знал! Как я у тебя балдею! Я отдыхаю.
— Чё?!
— Чё, чё?! — он поднялся из-за стола, заметно качаясь. — Душой я у тебя тут отдыхаю. Понимаешь ты меня? Часы вот эти, — он вдруг встрепенулся. — Чш! Тихо. Тихо! — аккуратно, как только смог, не касаясь, посмотрел на них и тут же выпрямился с широчайшей улыбкой. — Отключил. Таблетка. Это вот она. Где она?
— Друг, не стой ты. Присядь, мёд не любит дерготни, — Бурый уверенно, но аккуратно пересадил гостя на диван. — Ты бы закусил чем? Смотри сколько всего. Кушай. Мне не хватало, чтоб твои парни сейчас тебя потеряли.
— Таблетки есть. Не дрейфь! — он с аппетитом скушал кусок жирной рыбы. — Вот смотри! Вот сколько мне лет?! Ну вот сколько мне лет ты дашь?! — плывущим взглядом капитан уставился на Бурого.
— Пятьдесят, пятьдесят пять, не больше.
— Что правда, что ли?! — Штульц удивился и, дотянувшись до кувшинчика, глотнул прямо из горлышка. — Всё-таки старею. Мне всегда сорок дают. Всегда, — он так утвердительно смотрел на собеседника, что не согласиться было просто нельзя. — Ты мне десять лет накинул. Понимаешь?! Десять! Ай… — он ещё раз приложился к горлышку, но сразу же закусил вяленой зайчатиной.
— Ну а как на деле?
— Ха! — он хотел подняться с дивана, но всё же решил удовлетвориться только выпрямленной по струночке спиной, не поднимая зада, и гордо провозгласил. — Мне девяносто семь лет, друг мой!
— Брешешь! — не удержался Олег.
— Что?! — возмутился капитан. — Ишь верде майнен пасс зур вервюгон штеллен!
— Батюшки! — вообще рассмеялся Бурый. — Какой паспорт?! Они вообще уже не существуют!
— Майн пасс ист имма гьултиг! — Штульц ещё сделал глоток и откинулся на спинку дивана.
— Хорошо, имеет силу твой паспорт, — он стал уже успокаивать пьяную агрессию гостя, но всё же не смог удержаться от уточнения. — Паспорт хоть какого государства? Ведь сейчас нет никакого государства.
