Ресурсное государство полностью

Расхитители ресурсов обычно связаны между собой. Во времена процветания государства вертикальные межуровневые связи воз­никают в обычном состоянии только между разноименными «спе­циалистами» по расхищению ресурсов. Воры одного, областного, например, уровня были связаны «снизу» с удельными князьями районного масштаба, а «сверху» их прикрывали силовики респуб­ликанского и союзного уровня.

КПСС очень строго следила за тем, чтобы не формировались ме­журовневые группировки, состоящие из одних воров, одних бан­дитов-силовиков или — не дай бог — из удельных князей — пар­тийных и советских бонз. Чем последние опасны, показал опыт Беловежских соглашений. Многие советские политические процес­сы были основаны на доказанных эпизодах формирования подоб­ных межуровневых группировок. Нестабильные времена в значи­тельной степени таковы, что при них возникают связи между одно­именными расхитителями разных уровней, то есть формируются «преступные сообщества». Межуровневые образования, состоящие только из удельных князей, только из воров или только из бандитов, получают существенные конкурентные преимущества при распиле ресурсов. «Организованная преступность» — это союзы между раз­ноуровневыми расхитителями государственных ресурсов.

В периоды депрессий расхитители ресурсов, ранее знавшие свое место и кравшие по чину, переходят к масштабной конвертации ре­сурсов в товары и деньги. Руководители регионов и региональные

34

_UL

Ресурсное государство .-j- ^j

элиты (удельные князья) прикарманивают ресурсы, отраслевики «крысят» и «щучат», в зависимости от ситуации. Силовики поначалу «свинячат» (по принципу: «сам не гам и другому не дам»), а потом переходят к обычному гоп-стопу, мотивируя свои действия тем, что ограбить вора вовсе не западло. Следствием этого становится рост преступности, так как новые распорядители ресурсов гораздо более жестко, чем государство, преследуют за нарушение порядка их использования.

Мифологема социальной стабильности как форма легитимации расхищения ресурсов

г асхитители становятся главными героями эпох депрессий, рас­таскивая государственные ресурсы в свои личные или корпоратив­ные заначки. Они формируют уменьшенные подобия ресурсного государства — олигархаты, представляющие собой социалистиче­ское государство в миниатюре, с его вертикалями и горизонталями власти, потоками ресурсов и со своими расхитителями: внутрикор­поративными ворами, бандитами и удельными князьями.

Олигархаты формируются по отраслевому и региональному принципу, наследуя со­ветской структуре организации управления ресурсными потоками. Хорошо известны нефтегазовые, металлургические и химические олигархаты федерального масштаба. Субъекты федерации после изменения процедуры выборов губернаторов постепенно превращаются в региональные олигархаты. Практически в каждом административ­ном районе и каждом городе есть свои олигархи, без санкции которых невозможно распределение ресурсов.

Однако есть неразрешимое противоречие между формами рас­поряжения ресурсами и складывающейся практикой огосударс­твления ресурсопользования. Обладающие финансовыми ресур­сами, властные и распоряжающиеся сырьем граждане понимают, что если концентрация ресурсов государством продолжится, то они неизбежно подпадут под социалистические регулирующие мероприятия, чистки и репрессии. Прежде всего, потому, что их бо­гатство сформировано на основе похищенных у государства ре­сурсов. Вопрос о том, как остаться богатыми и сохранить свободу, служит предметом бесконечных дискуссий внутри элиты нашего общества. Богатые всевозможными способами пытаются конверти­ровать часть своего богатства во властные статусы, в надежде на то,

₃₅

Симон Иордонский

что принадлежность к новой номенклатуре или членство в очеред­ной «партии власти» защитит их от неизбежных репрессий. Но опыт показывает, что трансформировать уворованные ресурсы в собс­твенность и капитал весьма непросто.