Ресурсное государство полностью

Такая эффективность достигается за счет уникальной институализа-ции. Существуют общераспространенные и устойчивые институты гражданского общества: домашнее или ресторанное застолье, баня с девочками и без, охота и рыбалка, самодеятельные клубы (такие как игра в футбол по субботам у чиновников мэрии Москвы), совме­стный отдых, дачные сообщества. В последнее десятилетие весьма значимым институтом гражданского общества стало конфессио­нальное общение. В ходе коммунальной революции формируется институт «жильцов одного дома». В российской провинции роль институтов гражданского общества иногда выполняют офисы поли­тических партий, если через эти партии можно «решать проблемы». И сами политические партии являются скорее элементами нашего гражданского общества, нежели политическими организациями.

54

_UL

_А:

^{Ресурсноегосударство}

Совершая религиозные обряды, выпивая, развлекаясь, пострели­вая по птичкам, парясь и сплетничая о том, кто, сколько и за что бе­рет, люди ищут, и, как правило, находят, «выходы» на чиновников, которые помогут им минимизировать налоги, выиграть тендер, получить землю под застройку, устроить родственника в «элит­ную» клинику, освободить сына от призыва в армию, пристроить дочь в приличный вуз, вернуть изъятые ГАИ документы на машину, закрыть уголовное дело на партнера или организовать наезд сило­виков на конкурента. В каждом поселении — за исключением вы­морочных, где не представлено государство, — есть свой приход, своя баня, свой ресторан, на худой конец клуб, в которых собира­ются люди, решая проблемы удовлетворения своих потребностей за счет материальных и административных ресурсов, номинально принадлежащих государству.

Институализированное, но неорганизованное — и не поддающееся организации — гражданское общество существует везде, где есть люди. В то же время гражданское общество — нигде, так как нельзя в каждом конкретном случае указать на устойчивую организацию, в которой гражданские отношения реализуются. Оно бесформен­но. На виду только по видимости нейтральные институты застолья, бани, ресторана и «элитного отдыха», покушаться на которые решал­ся только Ю. В. Андропов — единственный, наверное, государствен­ный деятель, понимавший смысл советских гражданских ритуалов и утверждавший, что мы не знаем страны, в которой живем. И если господин Володин, цитируемый в начале статьи, не оговорился и не путает организации гражданского общества с его институтами, то полмиллиарда бюджетных рублей будут потрачены целевым об­разом: на обустройство бань, клубов и ресторанное застолье.

При попытках внешней, исходящей от государства организации суть гражданских отношений исчезает, жизнь уходит, остается не­функциональная форма: захиревший приход, холодная баня, пус­той ресторан, запущенный клуб. Институты гражданского общества при этом перемещаются в другие места, в другие бани и рестораны или в подвалы и котельные.

При внешней бесструктурности наше гражданское общество стра­тифицировано неявной, но жесткой иерархией его институтов: во многие клубы-бани не пускают с улицы, туда можно попасть толь­ко по знакомству-рекомендации. Туда приглашают, и туда стремят­ся люди, желающие «решить проблему». Сообщество людей одного прихода, одного ресторана, бани — бассейна — спортивного клуба, наконец, одной квартиры или дачи, хозяин которой публично ак-

₅₅

Симон Кордонский

* * тивен, достаточно закрыто, чтобы создать для тех, кто туда не по-

Р падает, ощущение ущербности и желания попасть. Или, наоборот,

С ощущение выделенности — превосходства у допущенных.

При этом сам факт существования института с ограниченным дос­тупом служит основанием для гипотез о том, что именно там, в этом ресторане, этой бане или клубе, собирается какая-то мафия, которая и управляет государством. Совокупность мифов о мафиях и их лока-| лизациях составляет содержание слухов и сплетен — общественно­го мнения нашего гражданского общества.

Гражданское общество и коррупция

ч-уществует универсальное объяснение хронических неудач в реформировании чего бы то ни было в нашей стране: корруп­ция. Коррупция — это совокупность инструментов, выработанных за время существования российского реформаторства, позволяю­щая гражданам, по крайней мере со времен Петра Великого, ней-трализовывать реформаторские новации государства. Именно кор­рупция позволяет людям жить в условиях, когда государство пыта­ется разными способами загнать их в рамки, определяемые из са­мых благих, но абстрактных (в гегелевском понимании абстракции) предположений и намерений.