Ресурсное государство полностью

Если смутные времена не обрываются репрессиями, то депрессия усугубляется, государство фактически растворяется в отношениях между формально определенными статусами, которые остаются статусами только потому, что включены в административные рынки времен распада государственности, на которых происходит обмен ресурсами — бартер. Регионы отвязываются, унитарное государст­во по факту превращается в федерацию.

Граждане государства, в том числе и чиновники, уже не скрывают своих расхитител ьских амбиций, мотивируя их тем, что они снимают остроту всеобщего дефицита. В стране возникаютусловиядля капи­тализации ресурсов, превращения их в экономические реальности, появляются деньги и товары, начинает складываться видимость рынка, возникают миражи бирж, банков, акционерного капитала, адаптированные кзадачам расхищения ресурсов. Государствотеря-етмонополию на репрессии. Новые распорядители ресурсов вместе с ресурсами получают право на репрессии против тех, кто нарушает порядок их распределения и использования. Репрессии приобре­тают форму отстрела нарушителей порядка управления ресурсами. Жизнь наполняется приключениями, вплоть до распада государ­ства. Таковых было в течение XX века два. Оба раза государство — с большими издержками — вновь собиралось, ставило удельных князей на место, вытесняло одних расхитителей на социальную пе­риферию, а других втягивало в себя, обеспечивая соответствующий статус. Ведь неизбежно в эпохи перемен наступает момент, когда ворам нечего красть, бандитам некого грабить, а в удельных княже­ствах возникли свои сепаратисты и автономисты.

Для смутных времен характерен расцвет квазиполитической жизни. Великие идеи подвергаются публичному разоблачению и осмеянию в кампаниях типа «гласности», теряя остатки своего мобилизующего значения. Возникает множество якобы политических организаций с самоназваниями, извлеченными из всегда актуальной истории. Легализованные расхитители ресурсов охотно их финансируют.

Совместными усилиями расхитителей и их пособников из числа удельно-княжеской интеллигенции создается иллюзия полити­ческой жизни и «настоящей рыночной экономики». Эти муляжи необходимы прежде всего для того, чтобы конвертировать рас­хищенные ресурсы в товары и деньги. Кроме того, существование

₄₁

Симон Кордонский

* квазирынка дает возможность расхитителям выйти из игры, то есть обосноваться за пределами государства. При этом удельные князья растаскивают страну на части. Распад выгоден, так как при нем воз­никает огромное количество бесхозных ресурсов.

В следующей фазе, когда невозможность мобилизации ресурсов оказывается критической, наступает период восстановления на­родного хозяйства. Сохранившийся госаппарат, уже в значитель­ной степени лишенный возможности распоряжаться ресурсами, вынужден вступать в компромиссы с одними расхитителями ре­сурсов против других, чтобы получить возможность отмобилизо­вать ресурсы для локализации чрезвычайной ситуации. Подобное произошло в Чечне, когда удельно-княжеские амбиции советской автономии переросли в масштабную войну, для ведения которой катастрофически не хватало ресурсов.

Цена такого рода компромиссов всегда одна: ликвидация возро­ждающимися силовыми структурами государства одних расхи­тителей в пользу других и перераспределение ресурсов в пользу ситуативных союзников. Подобным образом преодолеваются ав­тономистские и сепаратистские тенденции. Государство монополи­зирует право на репрессии и становится снова унитарным, как это произошло в 2000-2005 годах.

Государство при этом ведет поиск масштабной идеи-цели, кото­рая бы позволила вновь вернуться к консолидированному состоя­нию, когда все ресурсы подконтрольны, расхитители ресурсов, по­лучив государственный статус, ликвидированы как класс.

Государство — пока идет поиск идеи — приступает к переделу соб­ственности и частичной национализации, в ходе которой ресурсы наиболее ушлых людей превращаются из товаров и денег в ресурсы других людей. Перераспределение мотивируется тем, что у новых собственников ресурсов более государственническое мышление, чем у прежних. Расхитители ресурсов получают в принципе ограни­ченную временем возможность конвертации накопленных ресур­сов в статус в новой, еще только становящейся системе отношений управления ресурсами. Некоторые, самые умные успевают такой возможностью воспользоваться, другие попадают в жернова само­восстанавливающейся репрессивной системы. На этом цикл завер­шается, вновь возникает сильное государство, начинается очеред­ной застой,

42

Ресурсное государство_+..