Пришлось надевать белый халат, прозрачные накидку и бахилы до колен, проходить через станцию, которая убирает с этого «скафандра» пыль и статику, и только после этого вошли в сборочный цех. Я и не знал, что это придумка Дмитрия Ильича. В мою бытность на заводе это было обыденностью, а сейчас я понимаю разницу между тем, что творится на других предприятиях, и обстановкой здесь. Эх, везде бы такого добиться! Куча графиков, действительно, для абсолютно всех деталей. Данные испытаний на прочность. Убрано 50 325,23 грамма лишнего веса. Идет сборка. Изменена конструкция и ее принцип на блочно-магистральный, с общей шиной. За счет этого удалось выиграть целых 26 с лишним килограммов. Остальное за счет отдельных деталей и уменьшения диаметров и размеров крепежа. Один «спутник» уже находится в вакуумной виброкамере, установленной на центрифуге, проходит испытания на работоспособность после старта. «Помогать» здесь нечему и некому. Прекрасно оборудованный и продуманный сборочный цех. Недаром именно этому человеку удалось запустить первого космонавта на орбиту. Но этот цех слишком мал для него. Дождались окончания испытаний на вибростенде. Контроль цепей показал, что все в порядке.
– Когда закончите, Дмитрий Ильич?
– На сборку каждого уходит три смены, товарищ Никифоров. Стенд – один, так что через 21 день, быстрее не получится, а поточный метод дает больше брака. Здесь каждый узел монтируется конкретным человеком, который его и опечатывает. При отказе мы точно знаем, на чью голову упадет шишка.
– А работу в три смены организовать сможете? Есть острая нужда в этих спутниках. Они были нужны еще вчера. Первый паковать, грузить и отправлять в Капустин Яр.
– В этом случае за 8–9 дней управимся, сборка в ночную смену идет медленнее, только с оплатой надо решить.
– Товарищ полковник?
– Есть! Вечно ты, Дима, своим сборщикам премиальные выцыганиваешь!
– Здесь придется заплатить в двойном размере, плюс разрешаю выдать премии за каждый час выигрыша от этих восьми суток. Так и передайте рабочим.
– Есть!
И уже после нашего выхода из цеха директор завода задал вопрос:
– А почему такая срочность?
– Надобность появилась в срочном создании группировки этих машинок на орбите.
– Из-за американцев, что ли? Так ведь у них вроде еще ничего нет?
– Ну, вот, чтобы и не возникал соблазн что-либо иметь.
– Понял, товарищ генерал. Соответствующий контроль качества и скорости обеспечим. Черт, только чуть вздохнули!
В кругах ВПК слухи о том, что предстоит померяться силами с США, циркулировали давно и прочно. Многие понимали, что просто так это противостояние не кончится. Конечно, надеялись на лучшее, на то, что там за океаном «очко тоже не железное», но напряжение военных и послевоенных лет продолжало оставаться доминирующим настроением в этих кругах. И трехсменную работу, с доработкой брака в «свободное от основной работы время», еще не забыли. Это был наш «золотой фонд», главный прикуп, который удалось получить в результате той войны. В этих людях и заключался секрет нашей Победы.
– Сборочный цех делал сам Козлов?
– Да, сам. Принес проект, Ванников его утвердил, из инженера смены перевел в начальники цеха, а затем отдал ему в разработку «КАУР». Толковый мальчишка.
– Угу, буду иметь его в виду. Что с Р-5-й?
– Стабильно не летает. У Глушко – сплошные проблемы. Керосин оказался гораздо более текучим, чем спирт. Двигатели горят.
– Зовите его!
Пока директор вызванивал полковника Глушко, пока он приехал, я походил по заводу. Из Химок в Подлипки приехать довольно сложно: кольцевой дороги еще нет, так что либо через Москву, либо проселками на машине, либо с пересадками на «кукушках». Так что Валентин Петрович появился только через полтора часа. За это время я успел посмотреть на новенькие четырехствольные 100-мм легкобронированные башни БЛ-127. БЛ – это не «Берия, Лаврентий», а башня, легкобронированная. Их выпуск налажен тут же. Завод некогда принадлежал ГАУ, артиллерийскому управлению, занимался выпуском зенитных орудий. Несмотря на передачу большей части завода ракетчикам, артиллерийское производство не только не сократилось, но и расширилось. В данном случае речь идет об универсальном калибре для будущих ракетных крейсеров и противолодочных кораблей.
– День добрый, Святослав Сергеевич! А чего сюда высвистали? Пока добрался, дважды водителю пришлось колесо менять. Когда у нас дороги-то появятся?
– Ну, видимо, раньше, чем мы увидим РД-105.
Глушко шумно втянул воздух носом и так же шумно его выдохнул. Видимо, уже привык к тому, что начальство только требовать сроки умеет, а ему остается только отдуваться.
– Ну, пойдем, Валентин Петрович, хочу тебе показать один удивительный цех.
Мы отправились переодеваться в «служебную одежду». Ходили там минут сорок, заглядывая во все щели.
