Ретроградная Венера полностью

Я кивнула в ответ на вопрос Фрэнки, но не отважилась взглянуть ей в глаза и, уставившись в бокал, сделала большой глоток вина.

– Эй, – позвала она. – Прости. Я просто хочу убедиться, что ты… уверена.

Уверена. Конечно, я уверена. Когда речь идет о работе, моя интуиция отточена острее, чем лезвие японского ножа. Я могу уболтать совет директоров любой из крупнейших мировых компаний и провести их генерального сквозь минное поле бизнеса, как опытный сапер. Я решительная, целеустремленная и сильная. А в любви? В личной жизни я применяла тот же самый подход: оценивала достоинства и анализировала недостатки партнера. Словно самый циничный судья на шоу талантов, я без малейших сожалений лишала кандидата права прохода в следующий тур. Зачем терять время на человека, который мне не подходит?

А потом появился Кевин. Его «резюме»? Безукоризненно. Плюс он обалденно смотрится в костюме, способен поменять колесо, а в его квартире царит чистота. Беру.

– Знаешь, как я поняла, что это тот самый? – Фрэнки улыбнулась, с ностальгией вспоминая вечер, когда встретила своего будущего мужа Кристиана. – Я будто нашла недостающий кусочек мозаики, который искала всю жизнь. – Она замолчала, глядя на меня с экрана. – Ты уверена, что чувствуешь к Кевину то же самое?

Фрэнки говорила с такой убежденностью, с таким знанием дела. Признаю, ее слова задели меня за живое. Действительно ли Кевин – недостающий кусочек моей мозаики? А потом я отмахнулась от сомнений. Он успешный, добрый, потрясающе красив. Что еще надо?

– Естественно, я чувствую к Кевину то же самое! – вспылила я. – Хватит меня запугивать, давай лучше подумаем, что я надену на ужин в Le Rêve!

Да, сегодня вечером наши с Кевином жизни сплетутся воедино, и так будет до конца наших дней. Если я, конечно, доживу до конца рабочего дня. Я расправляю плечи и кликаю на письмо от Кристины. Так что же не понравилось нашему генеральному в тезисах, которые я подготовила ранее? Знаю наперед: сначала директор в ярости, потом сдувается и остывает. И так повторяется снова и снова. И конечно, итог один: все переделать! А потом все вернуть, как было. Ничего нового.

– Ой, чуть не забыла! – восклицает Саманта, переминаясь на пороге моего кабинета. – Пока тебя не было, я приняла несколько звонков: Джен из бухгалтерии, Ник из инвестиционного фонда и…

– Не сейчас, – прерываю я. – Сначала я должна утихомирить Фила, а потом у меня мероприятие вне офиса.

У Саманты вытягивается лицо. Примерно так она смотрит на меня, когда ломается ксерокс или когда бухгалтерия неожиданно требует отчет по расходам.

– Ты о походе в парикмахерскую?

Я пропускаю мимо ушей ее язвительный намек.

– Будешь выходить, закрой за собой дверь, пожалуйста, – отвечаю я.

Как взмыленная лошадь, я врываюсь в салон красоты и обнимаю Кристен, к которой хожу много лет. Она с гордостью показывает на телефоне фотографии своей восьмимесячной дочки, лысую голову которой украшает венок из розовых цветов.

– Боже, какая прелесть! – восклицаю я, изображая восторг.

Интересно, только мне кажется, что все младенцы выглядят одинаково? Как будто инопланетяне.

Я сажусь в кресло, и в это время по видеосвязи звонит Фрэнки.

– Привет, – устало говорю я.

– Что случилось? – Она с подозрением прищуривается.

– На работе кошмар, – объясняю я. – Аврал за авралом. Клянусь, еще немного, и эта работа меня доконает.

– Только не сегодня, – ободряюще улыбается Фрэнки.

Я слабо улыбаюсь, радуясь, что уехала из офиса, но в голове еще крутятся события рабочего дня.

– Не стану врать, – признаюсь я, – я очень довольна поправками, которые внесла в завтрашнюю презентацию для нашего генерального. Думаю, я поняла, как разом определить проблемы нашего акционера. Для увеличения стоимости компании наращиваем максимальную операционную эффективность.

Фрэнки закатывает глаза:

– Лена, а можно человеческим языком?

– Прости, пожалуйста, – смеюсь я, понимая, как ее бесит мой профессиональный жаргон.

С Фрэнки (Франческой) мы познакомились на первом курсе Нью-Йоркского университета, когда нас поселили в одну комнату в общежитии. Нас роднили схожие взгляды на главные жизненные вопросы, но были и отличия, благодаря которым мы друг с другом не скучали. Мы подружились на почве множества вещей, о которых у нас имелось мнение, отличное от большинства: обе терпеть не могли еду из столовки и помешанных на парнях девчонок с нашего этажа; нам обеим нравились разноцветные, а не белые елочные гирлянды и запах карандашной стружки. Мы обе зачитывались книгами Энн Ламотт, слушали альтернативный рок и обожали Зои Дешанель.

– В общем, я сейчас в парикмахерской, – продолжаю я, улыбаясь Кристен в зеркало. – Хочу быть во всеоружии сегодня вечером.

– Только дай слово, что не отрежешь челку! – в шутку умоляет Фрэнки.