– Не злись и не греми клеткой, малышка. Это хорошая новость, так почему бы нам не поделиться ею?
– Ты прав. Конечно, мы можем уже сказать об этом, – пробормотала она, не без усилия смягчив выражение лица. – Я не злюсь, уверяю тебя.
Он раздвинул руками ее коленки так, чтобы между ними поместились его бедра. Она не противилась (какой смысл?), но потом почувствовала его возбуждение и слегка отодвинулась, видя, что он вел себя нерешительно. Он вдруг коснулся ее ягодиц.
– Так можно, да?
– Я не сломаюсь, Ричард.
Проще было уступить. Нелли положила мундштук в пепельницу и уперлась ладонями о столешницу, чтобы не упасть. Они придвинулись друг к другу, и его плоть, горячая и нетерпеливая, прижалась к ней.
– Ты всегда знаешь, детка, как меня раззадорить.
Он прижал к ней бедра и наклонился, чтобы поцеловать в шею; его губы были горячими и влажными. Запах парфюма стал сильнее.
– Ричард? Что случилось? – спросила Нелли.
Он согнулся пополам.
– Все нормально. Проклятая язва.
Нелли сделала последнюю затяжку и потушила сигарету. Желудок Ричарда был вечной проблемой, но в последние дни он, казалось, напоминал о себе чаще. Нелли уговаривала мужа пойти к доктору, но Ричард не хотел тратить время на такие пустяки.
– Ничего страшного. Лекарство все исправит, – отмахивался он. Если ему не принесет облегчения минералка, он примет гидроокись магния или, может, чуточку висмута.
– Сейчас я приготовлю тебе альбуминовый напиток. – Нелли раскрыла кулинарную книгу, хоть и знала рецепт наизусть. Она часто делала его, когда у Ричарда болел желудок. – Приляг, я все сделаю.
Ричард кивнул, морщась от боли.
– Ступай, – сказала Нелли и выпроводила его из кухни. Он со стонами лег на зеленую велюровую софу, а Нелли на всякий случай поставила возле него ведро. Потом отделила яичный белок, отложив желток в стеклянную розетку – завтра она использует его, – и ручным блендером сильно взбила белок. Затем выдавила в него лимонный сок, добавила сахар (столовую ложку с горкой) и все тщательно перемешала.
– Я хочу принять ванну, – сообщила Нелли, отдав напиток Ричарду. – Если тебе понадобится что-то еще – крикни погромче.
Ричард, морщась, пил белую пену из стакана. Он был бледен, его лицо покрылось испариной. Он расстегнул ремень и развязал галстук.
– Спасибо, детка, – сказал он дрожащим от боли голосом. – Не торопись. Мне тут нормально.
Взяв в спальне халат, Нелли зашла в ванную и пустила воду. Заперла дверь, разделась и посмотрела на себя в зеркало оценивающим взглядом. Плоский живот, внутри которого никто не растет, не растягивает его. Упругая грудь с крупными сосками, напрягшимися от прохладного воздуха, когда она осталась без плотного бюстгальтера. Гладкая кожа, слегка загорелая; а там, где на нее падали лучи солнца, выскочили веснушки. Нелли забралась в воду и положила ноги на край ванны. Подвинулась ближе к крану, согнула колени, и струя воды из крана ударила ей прямо между ног. Она ласкала Нелли так, как никогда не ласкал ее Ричард, и у нее нарастало возбуждение внизу живота. По всему телу разлилось ожидание блаженства, оно напряглось и содрогнулось с головы до ног. Она запрокинула голову. Шум воды заглушил ее стоны.
Ричард, разумеется, был убит. Она сообщила через десять дней – когда оттерла очередное пятно помады с воротника его рубашки, – что потеряла ребенка, и неожиданные слезы мужа опечалили ее, но одновременно и взбодрили. Она не хотела лгать Ричарду, как поступали почти все жены, скрывая от мужей важные вещи, но он не оставил ей выбора. К тому же она была уверена, что скоро забеременеет, поэтому не слишком переживала из-за своего обмана. У них родится ребенок, и Джейн (или какая-то там стерва вместо нее) с ее жуткой помадой останется в прошлом.
На этот раз Ричард не задавал много вопросов – он помнил тот ужас и окровавленные полотенца, когда у Нелли случился выкидыш.
– Ты уверена? – спросил он. И она пообещала показаться врачу. Но вместо этого отправилась в аптеку в Скарсдейле и рассматривала тюбики помады, особенно ярко-красные оттенки, поражаясь, как может женщина претендовать на чужого мужа. Она купила нежно-розовую помаду и холодную колу. Следы от пальцев, оставленные на стеклянном горлышке, напомнили ей о следах, которые Ричард оставил на ее руке.
Женская сексуальная реакция бывает такой неопределенной, что порой она даже не осознает, что возбуждена, а еще чаще не замечает, что ее поведение возбуждает мужчину и провоцирует его выйти за рамки, которые сама она хотела бы сохранить.
