– На скутере далеко не уедешь. Нас всё равно найдут…
– Мы уедем! В Америку или в Мексику…
Жан-Жак пожал плечами. Он сочувствовал отчаянию Жюли, но что он мог поделать?
– До твоей тетки можно добраться автостопом?
– Не знаю, – невнимательно ответила Жюли. – Наверное.
– Тогда летом я приеду к тебе в гости! В июне я буду подрабатывать у дяди в ресторане, а вот в июле… Или в августе!..
– В августе! – Жюли смотрела на него как будто даже с испугом. Так, будто не понимала, как он вообще может произносить такие слова.
– Я постараюсь пораньше. Нужно только немного потерпеть, Жюли… И всё будет хорошо. А через два года мы закончим школу. И, как мечтали, уедем в большой город. Поступим в один университет.
– Два года… – простонала Жюли.
Со стадиона стали доноситься гулкие удары по мячу. Жан-Жак в нетерпении переступил с ноги на ногу.
– Постой! Но ведь там, в шале… – проговорила Жюли. – Там мы с тобой стали другими! Совсем другими! Нельзя сделать вид, что ничего не изменилось и мы опять можем быть друзьями, которые вместе ходят в кино. Мы теперь муж и жена. Нас нельзя разделять!
Она посмотрела прямо в глаза Жан-Жаку, и тот отвел взгляд.
– Ты что, не согласен? – замерла Жюли.
– Согласен, конечно…
– Но?
– Но ты же сама понимаешь: мы пока не можем быть мужем и женой. Нам никто не разрешит.
– Официально да. Но друг перед другом…
Жан-Жак пожал плечами. Официально или не официально – не имеет значения. Он, казалось, начинал тяготиться их разговором.
– Может, ты хочешь сказать, что вовсе не хотел того, что произошло в шале? И что мы с тобой поспешили?
– Нет, конечно…
– Но?
Жан-Жак в который раз переступил с ноги на ногу.
– Жюли! Уехать сейчас – это самое разумное! Поверь. Через месяц весь этот кошмар в нашем городе закончится, и ты сможешь вернуться…
– Вернуться – да… Но как прожить этот месяц!
– Надо потерпеть…
– Нет, ты просто меня не любишь… – с тоской проговорила Жюли. – Ты просто не знаешь, что это такое…
– Ты не права. Я тебя очень люблю. Но сейчас тебе лучше уехать.
– Да?
– Да.
– И это твое последнее слово?
Жан-Жак пожал плечами. А потом кивнул головой. Кивнул вполне решительно – для него это был решенный вопрос. У Жюли как будто что-то оборвалось внутри.
– Но ты хотя бы можешь не ходить сегодня на эту дурацкую тренировку? – попросила она.
– Через час! Нет, уже через пятьдесят минут она закончится, и я буду свободен.
– Но ведь это последний наш вечер!
– Почему же последний? Я приеду к тебе в августе. А потом мы вместе поступим в университет.
– Если ты сейчас уйдешь, между нами всё кончено!
– Жюли! Прошу тебя! Только не начинай!
Жюли развернулась и зашагала к своему велосипеду.
Она ждала, что Жан-Жак бросится ее останавливать, уговаривать, попросит подождать, пока он переоденется…
Но Жан-Жак не остановил ее и ни о чем не попросил. А когда Жюли, выезжая из ворот спортивного комплекса, обернулась, на площадке перед раздевалками уже никого не было. А на футбольном поле команда в красных футболках атаковала противника в синих.
– Ты просил зайти, Франсуа? – спросил адвокат, входя в кабинет инспектора полиции. – У тебя ко мне дело?
– Да. Проходи, присаживайся! – инспектор поднялся навстречу посетителю.
Кроме инспектора Франсуа Дюрана в кабинете находился незнакомый мужчина с помятым лицом и мутными от хронического недосыпания глазами.
– Познакомься – это Дитмар, – сказал Франсуа. – Дитмар – старший следователь особого отдела. Сегодня утром он прибыл к нам из столицы, из центрального управления.
Мужчины пожали друг другу руки. И все трое расположились вокруг инспекторского стола.
– Времени мало, поэтому сразу к делу, – Дитмар посмотрел в глаза адвокату особенным тяжелым профессиональным взглядом. – Вы знаете, где сейчас находится ваша дочь?
– Жюли? – побледнел адвокат. И сверился с часами. – В школе. Или нет, уже в спортивной секции – по четвергам у нее теннис. Что-то случилось?
Следователь, казалось, не слышал его вопроса.
– Можете ей позвонить? – спросил он.
– Конечно.
Под пристальными взглядами адвокат полез в карман, достал телефон и набрал номер дочери. Ждал ответа до тех пор, пока телефон сам не дал отбой.
– Не подходит, – сказал он. – Может быть, она на корте? А телефон в сумке лежит.
– Может быть, – Франсуа старался не смотреть приятелю в глаза.
– А что такое? Что-то случилось? – повторил адвокат.
Следователь опять не счел нужным отвечать. Он прощупывал лицо адвоката свинцовым взглядом, по привычке определяя, говорит ли собеседник правду или что-то скрывает. Решил, что ничего не скрывает, откинулся на спинку стула и равнодушно отвел глаза.
Франсуа понял: теперь может вступить он.
– Дитмар – тот специалист, о котором я тебе говорил. Он приехал в Мильхенбург помочь нам разобраться с подростковым конфликтом. Сейчас положение более-менее ясно. С Шоколадной стороны ситуацию раскачивает экстремистская группа, которая к шоколаду, собственно, не имеет никакого отношения. Состоит в основном из мигрантов. За вожака у них некий Фабрис Дахам.
– Вот как…
– Да. Ну и эта Доротея Нансен… Оказалось, что у Интерпола на нее имеется целое досье…
