– А разве в этом есть какая-то разница? – Скарлетт явно дразнила Ретта, глядя на него большими зелеными глазами. Его одолевала сумятица чувств. Он ничего не ощущал, кроме страстного желания. Он хотел ее каждой частичкой души и тела.
Ретт собрался с мыслями только тогда, когда они добрались до спальни, где Скарлетт встала перед ним по-прежнему грациозная, нежная и безумно желанная. Она смотрела на него сквозь опущенные ресницы, и Ретт неожиданно подхватил ее, как куклу, на руки, бережно понес на кровать, положил и начал медленно раздевать.
В комнате было темно, и Скарлетт ничего не видела. Она только ощущала, как губы Ретта, его руки ласкали ее, пока он медленно, касаясь кончиками пальцев ее трепетного тела, снимал с нее одежду. И вот она лежала совершенно раздетая, хрупкая, прекрасная.
– Ретт, – голос Скарлетт был кротким и казался совсем юным.
– Да? – даже в полной темноте она чувствовала, что Ретт улыбается.
– Я люблю тебя, – Ретт рывком сдернул с себя остатки одежды и кинулся в хрустящие простыни рядом со Скарлетт.
– Я тоже очень тебя люблю, – он нежно прикасался к лицу Скарлетт, его руки ласково гладили ее тело, каждый его изгиб. Затем Ретт приблизился к лицу Скарлетт, долго и крепко целовал ее губы. Когда он почувствовал, что Скарлетт не меньше его охвачена желанием, он сжал ее в объятиях и, уже не сдерживая себя, овладел ею, испытывая давно уже позабытое наслаждение от обладания любимым телом.
Наконец-то, любимая, – его усы приятно щекотали ей ухо, и она со страстью отдавалась ему, тоже шепча что-то неразборчивое и приятное.
Они еще долго ласкали друг друга, пока наконец, оба не успокоились и умиротворенно откинулись в постели. Ретт продолжал обнимать жену, чувствуя ее трепет, крепко прижимал к себе.
– Я люблю тебя, дорогая… Скарлетт, как я люблю тебя. Всем своим сердцем, всем существом. – Даже в темноте Ретт увидел, как Скарлетт подняла на него глаза, и продолжал целовать ее, останавливая время, чтобы доставить себе и ей еще большее наслаждение.
– Тебе хорошо?
Скарлетт медленно кивнула, все еще не овладев дыханием:
– Ах Ретт… – она нежно улыбнулась мужу, и неожиданно стукнула его кулачком по спине.
– Что-то не так, милая? – Ретт, не разжимая объятий, повернул ее к себе и нежно прижал. – Я что-то не так делаю? – Он беспокойно глянул в ее подернутые истомой глаза. Но Скарлетт смеялась, снова и снова прижимаясь к его телу.
– Ты только подумай, что мы потеряли с тобой целую вечность!
Ретт рассмеялся:
– Ты глупая, и я люблю тебя! – он склонился над Скарлетт, лаская рукой ее обнаженное прекрасное тело, ощущая шелковистость ее кожи, упругость ее по-молодому округлой груди: «О Боже, как долго я был лишен всего этого».
Ретт опять впился губами в ее рот, потом оторвался и лег, опершись на локоть.
– Не хотите ли вы подняться, миссис, и пойти к себе?
Скарлетт озорно посмотрела на мужа и пожала плечами.
– Ты хочешь этого? Или разрешишь мне остаться здесь?
Ретт кивнул, ощущая полное блаженство.
– А ты? Ты хочешь остаться?
Скарлетт лежала на спине среди подушек и чувствовала себя еще счастливее, чем даже мгновение назад.
– Да, навсегда!
– И ты хорошо подумала, Скарлетт? Ты не передумаешь?
При этих его словах Скарлетт засмеялась, удобней устраиваясь на кровати. Сейчас ей было удивительно, что она так долго решала: вернуться или не вернуться. Неужели у нее могли когда-то возникнуть сомнения в том, что Ретт – единственный мужчина на свете, который ей нужен.
– Ретт, мне кажется, что ты обманывал меня насчет своей болезни. Ты это, наверное, придумал для того, чтобы погулять на свободе, потому что никто не сможет мне доказать после сегодняшней ночи, и ты сам, в том числе, что с тобой что-то могло быть не так.
Ретт тихо засмеялся и потом нежно прошептал ей на ухо.
– Наверное, ты ужасно устала, дорогая? Скарлетт покачала головой. Ретт снова овладел ею, и в этот раз она опять что-то мягко бормотала, издавая возгласы блаженства. Ее черные волосы спутались, лицо побледнело от утомления, но в ее глазах Ретт видел такое же желание, какое испытывал и сам.
На следующий же после приезда день Скарлетт вместе с Кэтти отправилась к Бо и Джейн, ей не терпелось увидеть маленького Джимми Уилкса. Она надеялась, что там не будет Дэвида, Скарлетт еще не была готова к встрече с ним, хотя никакой вины за собой не чувствовала: так распорядилась судьба. Единственное, о чем сожалела Скарлетт, так это то, что Дэвид, как писал ей Бо, очень тяжело пережил все, что с ними тогда произошло. Он еще больше погрузился в работу, а с рождением внука все свободное время посвящал ему.
Джейн после рождения Джимми еще больше похорошела, ее прелестное лицо напоминало теперь облик Мадонны, особенно когда она держала малыша на руках, а он радостно аукал, пытаясь поймать крохотными ручонками солнечные блики на ее платье.
Джейн была дома одна с Джимми, Бо уехал в театр и обещал быть попозже.
