– Я, пожалуй, так и сделаю, – смиренно отвечала Скарлетт, уже безо всяких эмоций принимая его советы, которые не давали ей никакой надежды на примирение. Она устала думать о том, как теперь будет жить одна, устала страдать. «Может быть, поехать в Тару?» Но что она скажет Уэйду, когда он спросит ее про Ретта и Кэт? Ей некуда было ехать, некуда деваться. Слухи распространяются моментально. На днях, когда она была у Бо с Джейн, они ни о чем ее не спрашивали, но ей показалось, что смотрели на нее с презрительной жалостью.
– Да, Ретт Батлер, я, пожалуй, так и сделаю. Думаю, мне это удастся.
– О, я в этом не сомневаюсь. Прости и не обижайся. Но ты, как змея, которой по природе своей ничего не стоит каждый год менять кожу. И опять все, как прежде, как ни в чем не бывало. От естества никуда не денешься.
– Если ты это знаешь, так чего же злишься?
– А я не злюсь. Просто я предпочитаю иметь дело с людьми, а не пресмыкающими.
– Ну-ну, когда-то твои предпочтения были другими… Мне кажется, ты больше любил змей.
– Не любил. Просто был излишне самонадеян, когда думал, что могу ее перевоспитать и превратить в кошку. А это еще никому не удавалось.
– Фи, кошки… Хотя и с кошками бывает нелегко. Помнишь, кошки любят гулять сами по себе…
– Но они хотя бы понимают, когда нашкодят и чувствуют себя виноватыми.
– Я тоже, Ретт. Ведь говорю же тебе: виновата, прости! – Скарлетт обволакивала его самыми обольстительными взглядами, на которые была способна, но он решительно оттолкнул ее.
– Нет уж, уволь, сыт по горло. Так вот, – продолжал он уже серьезно. – Дом твой, что хочешь, то с ним и делай. Деньги на твой счет будут поступать исправно.
– Я не могу оставаться здесь, Ретт. Если ты не возражаешь, я продам дом.
– Как тебе будет угодно. Я не думаю, что Кэтти вернется сюда и захочет жить с тобой. Я не вернусь никогда. Так что распоряжайся, живи и будь счастлива!
Ретт откланялся, и Скарлетт осталась одна.
Спустя пять дней после того, как Кэт выписалась из больницы, у нее появилось жилье: крохотная комнатушка с видом на залив. До этого в ней обитали трое мужчин, и сделана она была в викторианском стиле. Мужчины соорудили комнату в двух уровнях, внизу разделив ее на три части, служившие им студией. Кэт заняла большую из них. Комната была замечательная. В ней находился камин, два огромных, причудливых окна, крохотный балкончик, кухонька, ванная и самое главное – неповторимый вид на залив.
Через два дня после того, как Кэт нашла квартиру, Билл Файнс заехал за ней, чтобы забрать на ужин к своему другу-юристу и его жене.
– Кэт, они понравятся вам.
– Не сомневаюсь. Но вы ничего не сказали о моей квартире. Как она вам? – девушка с ожиданием смотрела на своего друга. Билл оценил ее выбор, особенно ему понравился вид из окна. Они вышли на улицу, и доктор внимательно взглянул на Кэт, открывая ей дверцу машины. Билл ездил на обыкновенной американской машине обычного голубого цвета. Во всем облике Билла, его одежде, автомобиле, личности не было ничего яркого, вызывающего, незаурядного. Все было привлекательным, но очень приглушенным, например, черный пиджак, который носил Билл, рубашка с пуговицами, серые ботинки, отлично начищенная обувь. С Биллом было очень удобно. Он оказался весьма предсказуем в поступках и привычках. Билл был типичным американцем.
Каждая мать мечтает о таком пристойном сыне. Красивый, интеллигентный, привлекательный, с хорошими манерами доктор, закончивший Стэнфорд. Девушка улыбнулась Биллу. Он был чертовски симпатичен, и она чувствовала неожиданную неловкость в его присутствии. Все, что носила Кэт, было таким дорогим и привлекало чересчур много внимания. Может быть, Билл прав? Ей еще многому нужно поучиться.
– Так как же моя квартира, доктор? Почему вы ее так мало хвалили? Неужели она не понравилась вам?
Билл медленно с улыбкой кивнул.
– Нет, она мне понравилась. Но у нее сильно выраженный вид женского особняка. Я вообще ожидал, что вы захотите снимать весь дом полностью.
Билл улыбнулся, чтобы смягчить свои слова, помогая Кэт сесть в машину. Дверца захлопнулась, и девушка подумала, правильно ли она оделась. На ней было серое шерстяное платье, купленное отцом в Париже. Оно не было вычурным, но с первого взгляда бросалось в глаза, что платье было необыкновенно дорогим. Кэт носила его с ниткой жемчуга и парой черных туфель от Диора. А когда машина достигла дома Патерсонов, Кэт поняла, что сделал еще один неверный шаг.
