– Это более сложно, чем мне казалось. Мы поговорим об этом утром.
Но Билл уже окончательно проснулся.
– Нет. Я хочу обсудить все сейчас. Эти вещи и так держались в полном секрете с самого начала. Ты держала все в тайне, когда начала писать этот мусор. Сейчас я хочу знать все. – Все шло по-старому.
Кэт вздохнула и устало потерла глаза. По ньюйорскому времени было 5 часов утра.
– У меня не было необходимости скрывать от тебя, Билл. Я ничего не сказала тебе, потому что хотела сделать сюрприз, и частично потому, что боялась твоего неодобрения. Поэтому я была вынуждена поступить так. Может быть, мне передалось это по наследству. Я хочу, чтобы ты посмотрел на это немного шире. Мне будет легче от этого.
– Но ведь ты же не можешь понять, что я переживаю по этому поводу. Поэтому я и собираюсь облегчить тебе жизнь, Кэт. Но если ты будешь умницей, Кэтти, ты забудешь обо всей это чепухе. Я дал тебе шанс несколько лет назад. И не понимаю, почему ты хочешь вернуться к старому. Может быть, тебе напомнить, в каком состоянии ты была, когда попала сюда, что тебе пришлось уехать из дома, потому что там невыносимо было оставаться, что ты решила порвать с тем миром разврата и бесчестия? – Билл нарисовал впечатляющую картину, и Кэт повесила голову.
– Билл, не прекратить ли нам обсуждать проблему?
– А в чем ты видишь проблему?
– В моей пьесе.
– Ах, это! – Билл сердито посмотрел на жену.
– Да, это. Проблема состоит в том, раз уж ты хочешь, чтобы я выложила тебе всю правду, так вот, если я продам пьесу, мне придется несколько месяцев провести в Нью-Йорке, – Кэт говорила очень быстро, стараясь не смотреть на Билла. – До Рождества, вероятно. Только после этого я могу вернуться домой.
– Это исключено, – голос Билла был ледяным. Кэт с удивлением посмотрела на Билла.
– Но, Билл. Нортон, мой агент, сказал, что я смогу вернуться сразу же, как только пьеса будет поставлена. А премьера может состояться в конце ноября – начале декабря. Поэтому к Рождеству я буду дома.
– Ты не поняла меня. Если ты поедешь в Нью-Йорк для постановки пьесы, я не приму тебя здесь снова.
Кэт с ужасом смотрела на мужа.
– Ты серьезно? Ты даешь мне только такой выбор? Неужели ты не понимаешь, что это значит для меня?
Я могу стать драматургом, в конце концов, и сделать карьеру, – ее голос дрогнул и она снова умоляюще посмотрела на Билла. Но он не намерен был отступать ни на шаг.
– Нет, Кэт, ты не можешь сделать карьеру и остаться при этом моей женой.
– Значит, я делаю такой вывод: если я еду с пьесой в Нью-Йорк, ты выбрасываешь меня отсюда вон?
– Именно так. Подумай об этом. Четко определенный выбор. Думаю, ты все поняла.
– Не совсем, но я подумаю насчет поездки в Нью-Йорк.
– Надеюсь, ты не потратила в поездке своих собственных денег.
Кэт пожала плечами, выключила свет и начала раздеваться. В темноте ее плечи вздрагивали, и она прижала к лицу полотенце, чтобы заглушить слезы.
На следующее утро Кэт отправила телеграмму Нортону, в которой сообщила ему, что не может продолжать работу над пьесой и в Нью-Йорк не приедет. Она не стала говорить мужу о своем решении, просто опять погрузилась в хозяйственные дела: готовила, стирала, убирала дом. И он очевидно понял, что она никуда не едет и ни о чем не спрашивал. Во всяком случае, с той ночи они больше не возвращались к этому разговору. Он добился своего и казался вполне удовлетворенным.
Кэт старалась не думать ни о пьесе, ни о Нью-Йорке, вообще ни о чем, что хоть как-то связано с ее выбором. Но этого не получалось, в голову постоянно лезли разные мысли, что, может быть, она не права и не все так безнадежно, что, может быть, Билл просто пугает ее, а потом, когда она добьется успеха, он смирится, и у них все будет хорошо.
Находиться дома одной было просто невыносимо, и она пошла к Патерсонам. Анна обрадовалась подруге, она тоже переживала за нее, но была настроена более решительно. Она никак не могла понять Билла, ей казалось, что все-таки раньше он таким не был. И сейчас, когда подруги устроились на кухне, Анна с жалостью посмотрела на Кэт.
– Не понимаю…
Кэт задумчиво помешивала кофе в чашке, куда капали слезы.
– В его словах была угроза. Билл ненавидит мое прошлое. И я ничего не могу поделать с этим.
– Но ты можешь уйти от него.
– А дальше что? Начинать все сначала? Нет, Анна, я так не могу. Здесь моя жизнь. И это реальность. А пьеса – это мечта. Что если она провалится?
– Ну, и что? А можешь ли ты отказаться от своей мечты, ради этого человека? – Анна сердито смотрела на Кэт. – Он мой друг, но и ты тоже, Кэтти, Билл становится смешен. Я бы на твоем месте воспользовалась шансом и поехала в Нью-Йорк. Кэт рассеянно улыбнулась и вытерла слезы.
– Ты так говоришь только потому, что устала от своих ребятишек.
