Ретт Батлер полностью

Исайя никогда не спрашивал о внуке, хотя, казалось, был не прочь послушать, если Красотка читала вслух письма Тээвелла, в которых он описывал приливную волну на реке Северн, собор Парижской Богоматери и скачки в Лоншамп, где Тэз и Pemm встретили художника Дега: «Полагаю, что изображение на картине должно быть похоже на изображаемый предмет» (Красотка вполне разделяла это здравое мнение).

— Только подумай, папа, — говорила она, — у них во Франции есть ипподром, прямо как у нас!

Когда Белл заканчивала читать и аккуратно складывала каждое из этих драгоценных писем, отец непременно спрашивал:

— Не пишет ли мальчик, когда они вернутся?

— Нет, папа.

— Батлеру больше не укрыться за спиной мисс Элизабет.

Они сидели на террасе, как сидят отцы с дочерьми во множестве домов воскресным утром. И Красотка брала на тарелку булочку.

Бывало, Исайя сидел молча. А порой вспоминал ферму Уотлинг в Манди-Холлоу, вызывая при этом в памяти клички всех лошадей и даже как звали старую гончую брата, которую Шед очень любил.

— Все говорили, что лучше джема из бузины, что готовила твоя мать, не едали, — говорил Исайя — Мне-то бузина никогда особо не нравилась.

Они с Джоузи и Арчи жили неподалеку.

— Сама ферма пропала, — говорил Исайя, — И дом, и амбар обрушились, словно нас там никогда и не было.

В прежние дни Исайя пытался выбить из сына зло.

— Шадра был жестокий, — сказала Красотка.

— Это не означает, что Ретт Батлер мог его пристрелить.

— Я твоя дочь, папа.

— Я думал об этом, — Качалка скрипнула — А ты когда-нибудь думала о раскаянии?..

— Мисс Уотлинг, — прервала ее рассказ Скарлетт, — ваш отец и его подручные терроризируют нас и распугивают наших рабочих. Хотя я даже вообразить не могу, какие обиды у него могут быть на меня.

— О, у него нет на вас обид! Арчи Флитт вас ненавидит, но папа о вас и не думает.

— Мисс Уотлинг, вы говорили, что у вас дело «жизни и смерти»…

Красотка поставила стакан на стол. Затем взяла перчатки и аккуратно их сложила.

— Никак не думала, что будет так трудно сказать…

— Красотка… — мягко подбодрила ее Розмари.

— Мисс Розмари, вы ведь помните, как папа относился к вашей матушке. Просто считал ее святой. И вы знаете стоит что-то ему забрать в голову — уже не вытряхнешь. Мисс Скарлетт, папа не имеет ничего против вас, но Ретта он хочет убить уже давно, а теперь, когда мисс Элизабет умерла, а папа связался с Флиттом и кузеном Джоузи… дело плохо.

— Зачем… — начала Скарлетт.

— Пока Ретт за океаном, они ему ничего сделать не могут, поэтому досаждали вам, чтобы вы позвали его вернуться. Я о чем? Что бы ни происходило, — взмолилась Красотка, — прошу вас, мисс Скарлетт, не надо звать его домой!

Хотя по воскресеньям телеграф в Джонсборо был закрыт, Скарлетт оторвала телеграфиста от ужина и упрашивала до тех пор, пока он не согласился поехать с ней на вокзал, где зарядил батареи аппарата, закатав рукава, проверил силу сигнала и направил паническое сообщение Скарлетт через Атлантический океан.

Скарлетт мерила шагами комнату, пока аппарат не застучал снова, донося ответ Роба Кэмпбелла: «Ретт с Тэзвеллом отплыли в Нью-Йорк в четверг».

— С вами все в порядке, мэм? — спросил телеграфист,—

Может, присядете?

— Отправьте мое сообщение в «Астор-хаус», «Метро-политан», «Пятую авеню»… ради бога, отправьте его во все отели Нью-Йорка!

— Мэм, — сказал телеграфист, — я не знаю отелей Нью-Йорка. Я никогда не бывал в Нью-Йорке.