В детской дым лениво клубился в лунном свете. Среди разбросанных игрушек и книжек дети сидели, прижавшись к Розмари, которая держала на коленях Луи Валентина. Тем же спокойным тоном, как и ее брат, Розмари сказала:
— Тэзвелл пошел за матерью.
— Молодец, — Ретт наклонился до уровня детских глаз. — Элла, тебе уже давно пора в постель. Что ты делаешь тут так поздно?
Элла закрыла рот руками, ее испуг перешел в хихиканье.
— Бо, ты храбрый мальчик. Давай-ка соберись.
Бо громко высморкался.
Ретт продолжал:
— Мы рассчитываем на тебя, Уэйд Хэмптон Гамильтон.
За дверью детской огонь трещал, словно крупный зверь, продирающийся сквозь подлесок. «Скорее! — думала Скарлетт, — Мы должны спешить!»
Ретт наклонился к дрожащему Луи Валентину.
— Сколько тебе лет?
— Семь.
— Тебя назвали в честь известного пирата, ты знаешь?
— Да, сэр.
— Ретт!.. — запротестовала Скарлетт.
Он сжал руку Скарлетт, но не отвел взгляда от ребенка:
— Тогда тебе придется быть храбрым, как пират. Согласен, Луи Валентин?
— Да, дядя Ретт, — пискнул мальчик.
— Хорошо. Когда мы выйдем за дверь, там будет горячо, темно и страшно. Мы возьмемся за руки, тогда никто не потеряется и не отстанет. Скарлетт будет вести нас, за ней Уэйд, далее Луи Валентин, потом Розмари и Элла. Ты, Бо, будешь держать Эллу за другую руку — и ни за что не отпускать, — а я буду держать за руку тебя и замыкать цепочку. Все беритесь за руки. Сожмите руки крепко-накрепко.
Пока Ретт говорил, комната наполнилась дымом, и Элла стала кашлять. Скарлетт помолилась про себя, чтобы у нее не случился приступ.
— Нам нужно проползти под пологом дыма через холл до черной лестницы, спуститься по ней в кухню и выйти затем наружу. Медлить нельзя; даже если вы испугаетесь, вы должны представлять себя храбрыми. И ни в коем случае не расцеплять руки. Всем понятно?
Неровный хор разноголосых «да». Элла приглушенно схлипнула.
Тем же ровным тоном Ретт сказал:
— Скарлетт, дорогая, возьми Уэйда за руку. Мы выступаем.
И хотя ее зубы стучали, Скарлетт произнесла:
— Мистер Батлер, вы уверены, что этот путь выведет нас в танцзал «Жимолость»?
Ретт фыркнул в ответ. Скарлетт подтянула свою ночную рубашку и опустилась на колени.
Ретт распахнул дверь в холл, впуская удушающий черный дым со зловещими языками желтого пламени. Каждая половица была обведена светящимся контуром, потолок тонул в клубящейся черной мгле. Шею Скарлетт сильно жгло.
Что, если волосы тоже вспыхнут?.. До черной лестницы оказалось дальше, чем Скарлетт помнила. Она ползла, не отпуская руки Уэйда, а когда изящная ночная сорочка сползла ниже колен и стала мешать ползти, она попросту разорвала ее.
Огонь уже ревел, как разъяренный медведь. Пол обжигал руки и колени Скарлетт, к тому же она задыхалась и судорожно хватала воздух ртом. Рука Уэйда стала скользкой от пота. Ретт крикнул во всю мочь, перекрывая неистовый рев пламени:
— Дети, не расцепляйте руки! Держитесь друг за друга изо всех сил!
Элла пронзительно закричала:
— Хочу к маме!
— Я здесь, радость моя. Ползи дальше.
Впереди в дыму вырисовался темным прямоугольником вход на лестницу. Свободной рукой Скарлетт ощупала верхнюю ступеньку и крикнула:
— Я на лестнице, начинаю спускаться.
При этом она зашлась в кашле; казалось, легкие скоро вывернутся наружу. Перехватив крепче потную ладонь Уэйда, она сползала, пятясь, вниз по ступенькам — на вторую, на третью. Снизу потянуло холодным воздухом, и дым поднялся над головой. Нащупывая пальцами ног невидимые ей выступы, Скарлетт двигалась по черной как смоль лестнице.
Где-то далеко сзади Ретт прокричал:
— Крепче руки! Крепче!
Когда Уэйд оступился и его рука вырвалась из ее пальцев, Скарлетт перегородила лестницу телом, чтобы он не упал; сын произнес: «Прости мама», и его голос прозвучал совсем как у Чарльза Гамильтона.
В узком вестибюле перед кухней Скарлетт пыталась вспомнить, где находится щеколда на кухонной двери, справа или слева. Где-то выше Ретт кричал:
— Мы почти вышли! Луи Валентин! Пираты не хнычут!
Узкая дверь открылась, за ней стояла Мамушка в ночном одеянии и ситцевом чепчике. Старая негритянка беспомощно произнесла:
— Скарлетт, милая. Мы горим.
Скарлетт втянула Уэйда в прохладную кухню.
— Да, Мамушка, мы горим. Звони в колокол, буди всех.
Скарлетт ввела на кухню Луи Валентина, затем Розмари, Эллу, Во и, наконец, Ретта Батлера, который прятал обожженные руки под мышками.
— А ведь какое было прекрасное барбекю!.. — пробормотала ошеломленная Мамушка.
Скарлетт воскликнула:
— О Ретт! Твои руки! Твои бедные, бедные руки!
— Оставил перчатки в Париже, — легкомысленно отмахнулся он.
Розмари вывела детей во двор под звуки колокола Мамушки, поднимающего тревогу. Когда Элла упала в обморок, Ретт подхватил ее и понес; пухлые босые ножки девочки болтались на весу.
Ретт положил Эллу на траву недалеко от маслобойни и произнес:
— Бедное дитя, она проявила всю храбрость, на какую была способна.
— Я останусь с Эллой, — сказала Розмари, — Уэйд Гамильтон, пожалуйста, присмотри за меньшими мальчиками.
