— Увы, я всего лишь скучный молодой бизнесмен, который со временем превратится в старого зануду. Авантюризм я оставляю тебе.
Когда Батлер заказал сосиски, яйца, овсянку и кофе, официант, извинившись, сказал:
— Капитан Ретт, у нас цены повысились. Все так дорожает!
— Проклятые контрабандисты-спекулянты! — воскликнул Ретт.
Официант рассмеялся.
— Ну, рассказывай, Джон. Как там моя ненаглядная племянница Мэг? Спрашивает ли про своего дядюшку Ретта?
Джон радостно принялся рассказывать о проделках дочери.
— Быть отцом — все равно что снова сделаться ребенком!
С Мэг смотришь на привычный мир новыми глазами.
— Завидую тебе.
— Когда-нибудь и ты станешь отцом.
— Я? Что-то подсказывает: без женщины такое предприятие не выгорит.
Хейнз засмеялся.
— Ретт, ты привлекательный, храбрый, богатый — тебе ли жаловаться на отсутствие выбора!
Когда Батлер после предыдущего рейда зашел на Чёрч-стрит, 46, напряженность между Розмари и Джоном была настолько очевидной, взаимные любезности — настолько вымученные, что Ретт не пробыл в гостях и часа. Все тот проклятый Патриотический бал.
Эндрю Раванель серьезно нарушил хрупкий баланс отношений Розмари с мужем.
Ретт беззаботно спросил:
— Какая приличная женщина выйдет замуж за разбойника, Джон? Век его обычно недолог, а доходы нерегулярны.
Ужасная перспектива для брака.
Официант принес завтрак, и Ретт набросился на еду.
— Прошлой весной я познакомился в Джорджии с одной девушкой… Увы, она устояла против моих чар.
Бедный, бедный Ретт. Друг, скажи мне честно, мы сможем победить в этой войне?
— Джон, каждый день с фабрики полковника Кольта в Ныо-Хейвене выходит сотня револьверов. У всех стандартные пули, и барабан одного подходит к любому другому. Янки — инженеры, а южане — романтики. В войне побеждают инженеры.
— Но разве ты не думаешь…
Ретт предупредил этот маневр:
Джон, я хочу только, чтобы вы с Розмари были счастливы. Могу ли я чем-то помочь, старина, чтобы помирить тебя с сестрой? Хочешь, поговорю с ней? Иной раз родственник…
Хейнз принялся ковырять трещинку на деревянной столешнице. Презирая себя, он читал каждый газетный отчет о «подвигах Эндрю Раванеля: «Смелое нападение», «Бригада Раванеля наносит удар в Теннесси!», «Полковник Раванель захватил тысячу пленных», «В тылу врага, при неотступном преследовании федеральной кавалерии, полковник Раванель остановился телеграфировать в Федеральный военный департамент, что сожалеет о лошадях, которые попали в плен вместе с всадниками».
Глаза Джона были исполнены таким страданием, что Ретт с трудом удерживался от желания отвести взгляд.
Хейнз тихо сказал:
— Розмари… говорит, что вышла за меня не по собственной воле. Вышла, чтобы сбежать из отцовского дома. — Машинально он стал растирать правой рукой левую. — Я не упрекаю ее за тот бал, но она не может простить мне, что… что я не Эндрю. Моя любимая жена уверена, что принадлежит мне ровно так же, как прежде отцу. Ничем не лучше рабыни. И зовет меня «масса Джон».
Ретт поморщился.
— Давай я возьму напрокат экипаж, и мы все вместе — ты, я и Розмари с Мэг — прокатимся за город.
Джон помотал головой.
— Не могу. Я должен проследить, чтобы хлопок с «Веселой вдовы» как следует уложили, — Он глотнул кофе и сказал чересчур живо: — Расскажи мне о той девушке из Джорджии.
— Ах да, мисс Скарлетт О'Хара! — Ретт с радостью оставил больную тему. — Прошлой весной, пока чарльстонцы были заняты подготовкой к войне, я покупал в Джорджии хлопок. Меня пригласили на пикник на плантацию одного местного заправилы. Сказали, что его сынок женится на кузине из Атланты. Эти сельские аристократы стараются не вносить в семью свежую кровь. Мне понравился Джон Уилкс, но Эшли, его сын, оказался настолько чистенький, что аж скрипел.
Мисс Скарлетт О'Хара была там самой очаровательной девушкой, и она вбила себе в голову, что Эшли Уилкс должен жениться на ней вместо своей невесты! Джон, разыгралась настоящая любовная трагедия!
— Вопреки моим бесчестным намерениям, поскольку эта юная леди не смогла выйти замуж за Уилкса, то вышла за первого, кто оказался под рукой: брата невесты, Чарльза Гамильтона, — Батлер с сожалением покачал головой, — Какая потеря.
— Гамильтон? О'Хара? Семья из Джорджии? Рядом с Джонсборо?
— Та самая. Господи, как я завидую Чарльзу Гамильтону за ночи любви, что он провел с той несравненной девушкой, прежде чем уйти на войну. За море нежных слов. За долгие-долгие прощания.
— Чарльз Гамильтон мертв.
— Что?
— А вдова Гамильтон в Чарльстоне, гостит у своей тетушки Евлалии Уорд.
Ретт Батлер широко ухмыльнулся.
— Ну, Джон, вот это новости! В последнюю поездку я привез дочкам миссис Уорд французской парчи. Пожалуй, заеду к ним сегодня днем и посмотрю, что они из нее пошили.
Мирные граждане и новоявленные солдаты Конфедерации прогуливались вдоль больших черных пушек, установленных в чарльстонском Уайт-Пойнт-парке.
— А если из пушек начнут стрелять, мисс Скарлетт? —
Присси отшатнулась от окна на втором этаже, — Повсюду большие пушки, в море федеральные корабли, и я боюсь, — она наморщила лоб, пока наконец не перескочила на нужную мысль, — боюсь за малыша Уэйда.
