— Ты отсутствовал, потому посиди сегодня и только посмотри, — продолжала преподавательница. — Я попрошу выйти на сцену… Исабелу Морено и показать заданный сонет. Именно показать, а не только прочитать, ты понимаешь меня, Исабела?
Соседка Кике поднялась с места и с готовностью поднялась на подмостки.
— Хорошо, донья Мария, я поняла вас…
Кике с удовольствием смотрел на стройную фигуру девушки, на ее большие задумчивые глаза. Исабела была ветреной особой, но Кике она нравилась все больше и больше. И порой он даже жалел о том, что так сурово разговаривал с соседкой в первые дни своего пребывания в университете.
Хотя, если бы пришлось выбирать между работой и тем образом жизни, какой привыкла вести Исабела, он несомненно выбрал бы первое…
Исабела прошла вглубь сцены и взяла стул, стоящий там. Она поднесла его к рампе, поставила спинкой к зрителям.
Преподавательница сошла со сцены и уселась в первом ряду, закинув ногу на ногу, — она была в штанах.
— Это мне надо для того, что я задумала, — пояснила Исабела.
Донья Ламеда кивнула и с интересом стала наблюдать за своей самой способной, как считала, студенткой.
Исабела совершенно преобразилась. Кике показалось, что на девушке появилось платье прошлых столетий, когда Исабела начала декламировать;
В моей груди я слышу все сердца,
Что я считал сокрытыми в могилах.
В чертах прекрасных твоего лица.
Есть отблеск лиц, когда-то сердцу милых…
При этих словах девушка стала медленно приближаться к стулу. Руки она поднесла к груди. Кике показалось, что Исабела положила руки на сердце, но в следующее мгновение он понял, что ошибся.
Девушка стала делать пальцами движения, будто расстегивала несуществующее средневековое платье. Потом словно выскользнула из него.
У Кике захватило дух. Он вообразил, что на Исабеле не осталось ни потертых джинсов, ни спортивной майки.
Девушка «стаскивала» воображаемые перчатки. Кике оглянулся. Сокурсники были поражены актерским мастерством девушки. Мария Ламеда прищурила глаза и внимательно следила за происходящим на сцене.
Исабела, тем временем, приблизилась к стулу, перекинула через него ногу и опустилась на сиденье верхом. То, что она сделала в следующее мгновение, заставило Кике покраснеть. Девушка с мечтательным и страстным выражением на лице совершила несколько движений, словно занимаясь любовью с невидимым партнером.
Молодые зрители зашушукались. Исабела как раз закончила читать сонет и замерла, вопросительно глядя на именитую в прошлом актрису.
Возникла пауза. Потом донья Ламеда кашлянула и поднялась с места.
— Скажи, ты воображала реального человека? — спросила она.
Девушка пожала плечами и пробормотала:
— Нет, я фантазировала.
Кике понял, что соседка не хочет признаваться со сцены в наличии определенного опыта в этих делах. Юноша-то знал, в каких…
— Если в следующий раз тебе надо будет сыграть то, на что у тебя не хватает жизненного опыта, дай волю своим подсознательным ассоциациям, — сказала Мария Ламеда. — Этим в отдельных случаях можно восполнить пробелы. Тебе это поможет, Исабела!
Кике был поражен тактом актрисы, передающейся знания молодым студентам. Он ожидал, что донья Лам да упрекнет Исабелу за нескромную трактовку средне' векового сонета. Однако преподавательница оказалась выше.
Такие же чувства, видимо, были и у остальных студентов потому, что всякие разговоры смолкли. Все, открыв рты, ловили слова заслуженной актрисы.
— Вспомни события, которые могут дать толчок твоему воображению, — продолжала донья Ламеда. — Больше искренности, любви… Понимаешь, Исабела, в основе всего, что происходит на сцене, должна быть искренняя любовь. Ты решила затронуть деликатную тему…
Кике напрягся. Неужели Исабела все-таки получит нагоняй?
— Деликатную тему надо затрагивать деликатно, говорила донья Мария. — Иначе получится пошло.
Исабела сидела на стуле и краснела. Она уже жалела о своей смелости, но — поздно! — ничего нельзя было изменить.
— Не стоит смущаться, девочка! — неожиданно заявила преподавательница. — Я даже рада, что ты первая решила прибегнуть к такому средству воздействия на зрителя, как эротическое. У нас все равно будет несколько лекций на эту тему, там мы разберем этот аспект подробнее. Но коли речь об этом зашла сейчас, скажу пару слов.
Донья Ламеда обвела взглядом зал и продолжала:
— На эротическом фоне очень часто можно сказать то, что будет воздействовать сильно и останется в памяти надолго. Только здесь требуется настоящее мастерство, иначе действие скатывается к порнографии. Вам понятно, молодые люди, о чем я говорю?
Она обращалась к Ульрико и какому-то его приятелю. Ребята оживленно перешептывались между собой. Исабела проследила за взглядом преподавательницы, и лицо ее потемнело от гнева. Неужели этот несносный ухажер делился с приятелем впечатлениями нескольких ночей, проведенных вместе с ней? «А вот Кике серьезен! подумала девушка, заметив соседа. — Он всегда жутко серьезен… Он лучше, чем Ульрико. Как жаль что он не девчонка. У меня была бы потрясающая соседка, с ней можно было бы все обсуждать, рассказывать без утайки… Но мальчишка любит поучать!»
