Переодевшись в простую белую футболку, каких Андре накупил десяток на случай моих ночевок, забралась под одеяло. Перед глазами стояло бледное отрешенное лицо Александра, его блестящий стальным блеском взгляд и упрямо сжатые губы. Пусть он считает меня неверной участницей папиных планов, но разве ему действительно все равно? Безразлично, что я рожу нашего ребенка? Малыша, который был зачат в момент вполне безоблачных и теплых отношений…
Долго не могла уснуть — ворочалась, плакала, жалела себя. Потом меня затошнило. От голода, к этому я уже успела привыкнуть. Пришлось вставать и идти на кухню. Минут через десять и Лэруа пришел. Он сонно жмурился от яркого света и непонимающе смотрел на мою бурную деятельность.
— Не смогла быстро уснуть и захотела есть. Так сильно проголодалась, что затошнило, — виновато улыбнулась ему, оторвавшись от приготовления сэндвичей. — Будешь?
— Да, — хрипло проговорил и сел за стол. — Я тоже не спал, так дремал немного.
Мы с удовольствием перекусили, тошнота отступила. Я с удовольствием устроилась в кресле в гостиной с чашкой какао, а Андре рядом на расправленном диване. Проговорили полночи, как бывало и раньше. Но не о том, что сейчас происходит, а обо всем и ни о чем конкретном. Уже через пару часов я почувствовала себя так, будто утром моя прежняя жизнь вернется. Я снова пойду на работу, а потом на свидание с Анхертом. А Андре останется лишь приятным воспоминанием до нашей следующей встречи. И он как-то понял это, наклонился ко мне, внимательно посмотрел и попытался поцеловать. Я отпрянула. Пожалуй, резче, чем следовало. От моего неловкого движения со столика со звоном упала кружка и покатилась по ковру. Я зачарованно смотрела на мелкие темно-коричневые брызги, которые теперь просто так не очистятся.
— Прости, — прошептала смущенно, хотя сама точно не поняла, за что именно извиняюсь.
30 Алекс
Расставшись с Оливией, первые несколько дней я был будто в вакууме. Спал, ел, говорил, улыбался — все на автомате. Странно, но до нашего разговора во мне буквально бурлила ярость. Я готов был влезть в любую драку, поскандалить по малейшему поводу. А после — словно раскололось что-то внутри, остановилось. Больше не было сил на гнев или обиду, на сопротивление отцу, на защиту себя и своих интересов. Да, я сам согласился жениться и привел невесту на корпоратив. Но считал это лишь местью. За все, что Оливия успела натворить. Думал, она станет умолять, просить прощение, клясться в любви. Но ничего из этого не произошло — просто холодный разговор. Конечно, я понимал, что живу в собственных иллюзиях, а Лив, скорее всего, ненавидит меня. Но какими же сладкими были эти заблуждения.
Получив подтверждение догадок, я абсолютно очерствел изнутри. И ведь такое уже было. После ее отказа несколько лет назад я и чувствовал примерно то же самое и вел себя подобным образом. Теперь все осложнялось наличием невесты и ее многочисленных важных родственников. Впрочем, от сумасшедшего загула меня это не удержало. Я отключил телефон и начал затяжной марафон по ночным клубам. Благо в праздники перебоев с вечеринками не наблюдалось. Я делал короткие перерывы на семейные обеды и выходы с женщиной, которая абсолютно меня не привлекала. Кэт — красивая, милая, веселая, образованная. А ее семья — предел мечтаний любого мужчины моего круга. Но все это проходило мимо моего сознания, ведь там царила Ливия и мысли о ее коварстве и изменах. Во время визитов к родителям я выслушивал длинные отцовские нотации и короткие поддерживающие речи от мамы, а сам отмалчивался. Мне нечего было сказать — я не думал, как буду жить дальше, как строить семью с Кэтрин. Я просто хотел обзавестись обручальным кольцом, чтобы навсегда поставить точку. Для себя и для Лив. Мне казалось, что сразу после свадьбы все как-то само наладится — я стану серьезным, ответственным и влюбленным в собственную жену. Тот факт, что я упорно избегал любых физических контактов с Кэт, меня не останавливал. «Супружеский секс — это же совсем другое. У нас еще будет время», — думал я, неловко улыбался и исчезал, как только мы оставались наедине. С многочисленными женщинами, которые висли на меня в клубах тоже ничего не выходило. Хотя я и был не против — считал это вполне допустимым. Но слишком настойчиво я пытался заглушить боль алкоголем — очень быстро становилось не до секса.
