Давным-давно в далекой Галактике... Эпоха возникновения Альянса за восстановление Республики. Вооруженные силы повстанцев борются с Империей, но на окраинах Галактики никто об этом даже и не слышал. Судьба забросила Хэна Соло в независимый от Империи сектор Галактики, известный под названием Автаркия, который активно осваивается и разрабатывается отдельными частными компаниями. Неожиданно он получает предложение на очень заманчивый фрахт, который позволит ему отремонтировать корабль и существенно поправить финансовые дела. Но вскоре выясняется, что те, кто зафрахтовал `Тысячелетний Сокол`, занимаются не совсем чистыми делами... Секретная Полиция и абордаж космических работорговцев, прекрасная незнакомка и летающий Чубакка, гордые аммуудские замки и войнакланов... Все это в эпической истории Звездных Войн!
Вот едут партизаны полной луны
Мое место - здесь…
- Эй, Чуи, получилось!!!
Хэн Соло завопил так, что гигант-вуки подскочил от неожиданности. Поскольку Чубакка сидел на корточках под брюхом "Тысячелетнего сокола", прокаливая шов плазменной паяльной лампой, то он, конечно же, звучно впечатался косматой башкой в обшивку.
Вырубив паяльную лампу и дав остыть ее раскаленному жалу, вуки содрал с себя сварочную маску и швырнул ее в друга. Хэн, зная крутой нрав Чубакки, скользнул в сторону и пригнулся: реакция бывалого пилота не подвела - тяжеленная маска просвистела сверху. Он сделал шаг назад, пока вуки выбирался из-под припаркованного "Сокола" на яркий свет белого солнца Камара. Чубакка всегда становился раздражительным, когда принимался ремонтировать корабль.
Хэн снял противосолнечный визор и ухмыльнулся, примиряюще подняв свободную руку:
- Полегче на поворотах! У нас новый голофильм. Его только что приволок Сонниод, - Хэн покрутил прозрачным кубиком.
Чубакка тотчас забыл гнев и издал низкий вопросительный рык.
- Этакая музыкальная история, - объяснил Хэн. - Клиенты даже не поймут, что мы собираемся их раскошелить! И прямо сейчас! Музыка, пение, танцы!
Покачивая кубик, Хэн счастливо улыбался удаче. В нем удивительно сочеталась юношеская непосредственность и взрослая уверенность. На камарской жаре Хэн сбросил рубашку и остался в пропитанной потом майке. На нем были высокие "космоботы" и военные штаны с золотисто-желтыми лампасами. На поясе висел извечный друг и напарник - изготовленный на заказ бластер, оснащенный макроискателем. Бластер мог вести прицельный веерный огонь очередями и легко вынимался из кобуры. Хэн крепил его к правому бедру, на уровень опущенной ладони, кобура была кое-где подрезана, чтобы все желающие могли радоваться виду легкодоступного спускового крючка и скобы.
- Чуи, у нас есть шанс заарканить всех заказчиков!
Чубакка с уклончивым ворчанием отправился поднимать брошенную плазменную лампу. Камарское солнце клонилось к западу, и он сделал уже почти все, что мог, чтобы превратить этот мусорный бак в корабль, достойный космоса. И даже заставить взлететь.
Чуи был великоват даже для вуки - огромное, неуклюжее человекообразное существо с лучистыми голубыми глазами и роскошной рыжевато-бронзовой шерстью, черным выпуклым носом и быстрой, зубастой улыбкой. Он обращался осторожно с теми, кто ему нравился, и абсолютно жестоко со всеми, кто провоцировал его. Только к нескольким представителям своей расы Чубакка относился так же, как к Хэну Соло. А вуки, в свою очередь, был единственным настоящим другом Хэна во всей большой Галактике.
Чубакка собрал инструменты, и поднатужившись, выволок их из-под корабля.
- Брось этот хлам, - скомандовал Хэн. - Лучше взгляни: явление Сонниода народу с явным намерением сказать "здрасте".
Он указал на блестящий транспортный корабль Сонниода, который невдалеке пикировал на песчаное плато. В гуле плазменной лампы Чубакка мог не услышать даже землетрясение.
Сонниод, крепенький седой человечек, развязно заломив красную бесформенную шляпу, уверенной походкой приближался к Хэну. Будучи бывшим контрабандистом и торговцем спиртными напитками - а значит, хорошо осведомленный в табеле о рангах, - Сонниод удивлялся месту стоянки "Сокола". Один из самых лихих контрабандистских кораблей Галактики кантуется в центре Катас - райончике Дурных Земель, крошечном по всем меркам, песчаном, с иссохшими холмами, со скудной растительностью, кучей зарослей и жалким кустарником…
Жаркое белое солнце Камара садилось, и Соиниод знал., что скоро ночные мусорщики повылезут из своих нор и берлог. При мысли о червикопалках, кровокайфах, кровонюхах, ночных мелькателях и охотящихся компашках тоннельщиков его пробирала дрожь: Сонниод терпеть не мог ползающих тварей. Он окликнул Чубакку, к которому всегда относился с большой симпатией, и помахал ему рукой. Вуки бесцеремонно махнул лапищей в ответ, пророкотав что-то приветственное на своем языке. И полез по трапу, чтобы припрятать паяльные принадлежности и проверить плоды ремонтных работ.
"Тысячелетний сокол" стоял на треугольнике опорных лап рядом с амфитеатром, продуваемый всеми ветрами. Окружающие склоны несли следы дыхания Дурных Земель. На дне впадины упорная растительность Камара была выдрана. На этом пятачке и располагался народный голопроектор, который напоминал по виду и по размерам небольшой космический челнок.
- Я слышал, вам нужен голофильм. Любой голографический фильм, - сказал Сонниод, вышагивая за Хэном. - "Любовь ждет" - это все, что я смог найти достаточно быстро.
- Замечательно, просто замечательно, - уверил его Хэн, прилаживая кубик-фильм в гнездо проектора. - Эти друзья будут смотреть все что угодно. Последние одиннадцать ночей я крутил одно-единственное голо о путешествиях, которое у меня есть. Поклонники до сих пор возвращаются насладиться его видами.
