Наверное, ещё никогда Тор не вкладывал столько ненависти в слова. Отшвырнув Локи как можно дальше, правитель Асгарда выпустил из молота яркую молнию прямо в бога лжи, который ничуть не сопротивлялся. В последний момент Локи инстинктивно выставил руку вперёд, желая прикрыть лицо. Волей случая именно в этой руке оказался скипетр. Встретив сокрушающую силу, он не отразил её, напротив - начал поглощать. В этот самый миг Мьёлльнир вспыхнул синим оттенком, втягивая выпущенную молнию обратно в себя. Разыгралась настоящая борьба между орудиями двух братьев. Сложно сказать, которое одержало бы верх, и что вообще было бы, не опусти Локи скипетр. Пол под ногами задрожал и открывшаяся на миг чёрная дыра, внутри которой виднелись скопления множества звёзд, поглотила трикстера.
========== Глава двадцать первая ==========
Странное чувство невесомости, подвешенности в пустоте… страшной пустоте, начало отпускать. Липкий густой мрак, окутывавший всё вокруг, постепенно рассеивался, выпуская боль наружу. Тело словно пронзили тысячи кинжалов разом. Но нестерпимая боль не могла вырвать даже стон из груди Локи. Попытавшись хотя бы приподняться, он снова провалился в ледяную мглу. Вскоре её разрезали яркие вспышки мелькающих со всех сторон звёзд. Трикстер будто летел сквозь вселенную. Периодически мелькали миры, доселе неизвестные Лофту. Порой возникали образы из недалёкого прошлого. Локи видел себя со стороны, но каждой клеточкой своего существа ощутил ту боль, пронзавшую его сердце, когда он держал на руках бездыханное тело Фригг. Крик отчаяния - последнее, что было в сознании Локи, прежде чем он вновь упал во тьму. В ней не было ничего. Только пустота: всепоглощающая, затягивающая, обещающая никогда не выпустить из своего плена. Время здесь будто стояло на месте. Возможно, прошло несколько минут, возможно, несколько дней. Трикстер ничего не чувствовал, ни о чём не думал. Он просто был. Но в один миг Локи услышал голос. Он звучал где-то очень далеко и, тем не менее, возвращал Лофта к жизни. Трикстер не уловил момента, когда вернулся в своё тело. Сквозь пелену, застилавшую глаза, трикстер сумел рассмотреть силуэт, склонившийся над ним. Прохладная рука коснулась лба Локи. Он почувствовал, как дурные и тяготящие мысли рассеиваются. И опять ощущение свободного падения. Вдалеке слышался всё тот же голос: убаюкивающий, размеренный, льющийся, подобно ручью…
Локи уловил терпкий запах лесных трав, нежный, еле уловимый аромат фиалок и душистую хвою. Всё было очень знакомым. Странно. Трикстер сейчас не воспринял всерьёз этот факт. Разогнув пальцы, он ощутил под ними мягкую траву, влажную от росы. Интересно, утренней или вечерней? Тишину изредка нарушало весьма необычное пение птиц. Локи с уверенностью мог сказать – находится он не во дворце Асгарда.
- Асгард, - еле слышно простонал Лофт, припоминая страшные события.
Перевернувшись, Локи упёрся руками в землю, пытаясь подняться. Ужасная слабость во всём теле играла не лучшую роль. Перед глазами всё плыло. Приходя в ярость от собственного бессилия, трикстер был готов рвать и метать, если бы, конечно, мог. Неожиданное прикосновение к его плечу привело Локи в некоторое замешательство, впрочем, длившееся не долго. Почувствовав резкий прилив сил, он быстро перехватил руку, подкравшегося сзади и, перекинув через плечо, прижал к земле, ухватив за горло. Сильнее сжав пальцы, Лофт почувствовал сопротивление. Тело под ним начало извиваться, пытаясь высвободиться из тисков. А трикстер и не думал ослаблять хватку хоть на малую её часть. Зрение к нему ещё не вернулось, и он не мог знать, кто предпринял попытку нападения на него. Поэтому стоило сохранять бдительность. Длинные ногти принялись царапать руки Лофта, но нужно приложить нечеловеческие усилия, чтобы нанести Локи телесные повреждения. Зрение, между тем, постепенно приходило в должное состояние. Трикстер мог уже рассмотреть не только с трудом различимый силуэт. Он прижимал к земле создание, всеми параметрами походившее на женскую особь. Резко подняв её с земли и умело скрыв слабость, вновь напомнившую о себе, Локи ни на йоту не ослабил хватку.
- Кто ты? – злобно прорычал он.
