Уставилась ему в спину, собираясь с мыслями и заулыбалась — и не седина совсем… Скорее всего, виски темного паричка сержант присыпал мукой. Спереди совсем короткий парик почти не был заметен, а вот сзади из-под шапки выглядывали тугие завиточки. Вроде и ничего смешного, всё правильно — наголо бритый солдат вшам не интересен, а сам парик легко стирается. Но я еще не успела к ним привыкнуть — Жером не носил и прибывший из Нового Света деверь — тоже.
Тихонько окликнула мужчину:
— Мсье Гаррель, не откажите в любезности ответить на один вопрос.
— Что вы хотите знать? — не поворачивая головы, недовольно отозвался мужчина: — Скоро будем на месте и сразу пройдете в домик. Закроетесь изнутри и отоспитесь с дороги. Я велю принести еды, но из общего котла — специально готовить для вас никто не будет.
— Спасибо… если не трудно, то еще и ведро горячей воды, — предвкушала я будущие маленькие радости, — а как у вас обстоит дело с болезнями и военными действиями?
— Работы боитесь? — буркнул сержант. И тут я как-то вдруг и с облегчением поняла, что можно говорить не витийствуя, без куртуазного словоблудия — военные всегда любили прямоту и краткость. Так и ответила:
— Нет, работы я не боюсь, но хочется знать сколько ее будет и когда приступать. Те трое раненых — ваши? Ранения огнестрельные… И часто случаются стычки?
С кем — спрашивать не рискнула. Французы — воинственная нация и раньше, в нашем мире они воевали почти постоянно и в основном с Англией. Но сейчас англичане отпадали — тогда театр военных действий находился бы западнее — Нормандия, Бретань… Так кто у нас враг?
Я всегда считала, что неплохо знаю Францию — у нас ей уделялось особое внимание: язык, история, традиции, география, культура — школа была с углубленным изучением французского. А в старших классах раз в неделю на переменах мы весело картавили и гундосили только «на лягушатине» — с любезными улыбочками и прикольными ужимками-реверансами. И до недавних пор где-то на подкорке синонимами французскости для меня были галантность, любезность и обходительность.
Как же я ошибалась!
Сержант заговорил, когда я уже перестала ждать ответа:
— Наверное, вы должны знать… бургундцы до сих пор оспаривают французское господство, мадам. Интендантов, назначенных для управления провинцией, ненавидят… А любовь к дому Австрии и Мадриду сохраняется уже на протяжении пары поколений… но любовь эта, по сути, это просто любовь свободы. Тогда Безансон был вольным городом, а короли Испании скорее защитниками, чем хозяевами Бургундии… Это не были стычки, мадам — выстрелы из-за угла. Вернее — из-за кустов.
— Что-то похожее на восстание… — пробормотала я.
— После Неймегенского договора восстаний здесь больше не было и не будет. Для этого здесь и стоим мы, мадам — наш полк, — спокойно заключил он и опять замолчал.
Сейчас войны нет — это уже радовало. А Неймех… какой-то там договор, Австрийский дом? Ну да — австрийская монархия Габсбургов. И похоже они графство Бургундское не обижали. А при чем тут Мадрид, если Испания вообще с другой стороны? Защищали, но не владели? Или владели номинально?
Гадство какое…тоскливо думала я — сплошное разочарование. Получается, ничего я не знаю — память подкидывает только основные вехи и факты французской истории: тягомотная тридцатилетняя война закончилась еще в XVII веке, потом воевали еще за что-то, а дальше неурожай, голод и Бурбонов свергли в 1792, потом революционные войны и Наполеон… все дела. А нужна конкретика. Обидно…
Стоило мне хоть как-то, пускай и за уши, притянуть этот мир к реальности… когда стала прослеживаться логика хотя бы в летоисчислении, и я уже надеялась, что хоть что-то знаю, элементарно ориентируюсь! И все снова оказывается не так. Или так… просто я не знала того, что нужно было знать.
Наверное, стоило спросить прямо — какой сейчас год и кто правит? И я смогла бы окончательно определиться, где нахожусь — на том свете или в нашем прошлом? Второй вариант я отмела сразу, но хотелось каких-то гарантий, что ли? Полной определенности. Спросить можно… но здесь я все время осторожничала — страшно было выставить себя неадекватной или ничего не помнящей. И правильно делала — с дю Белли этого точно нельзя было, тогда вообще все пошло бы не пойми как.
Вот и оставила многие выяснения на потом — особой срочности будто бы и не было. Надеялась на разговоры, может газеты, да мало ли? Ничего… женщина может позволить себе быть глупенькой и не обязана ориентироваться в политических дебрях. Постепенно узнаю все. Выяснила же я почти все о прошлом Маритт? Даже не задавая прямых вопросов.
«Ехать недолго» оказалось не так и мало, и я все-таки задремала, нечаянно. Может и ненадолго — на минутку, но успела увидеть сон. Не мрачный охотничий домик на притоке Луары и не прошлое лето, когда я изо всех сил набиралась здоровья и смелости — снилась большая операционная и шеф…
