— Брось ты! Я же выбрала тебя, а не его и всегда буду выбирать. Нас подарило друг другу солнце, а смысл того, что я была там… запутан и заверчен. Может, чтобы спасти человека, который пропадал без меня? Спасти для новой жизни, чтобы он вершил в ней подвиг за подвигом? Или дать достойное продолжение достойному роду ла Марльеров. Полковник пропадал в войсках, а его жена вряд ли воспитала бы такого Франсуа, как воспитал Рауль. А может смысл в том обещании, что дал мне сын? Если бы на Россию шел генерал с настоящей военной выучкой, а не революционные маршалы, выходцы из простых солдат, то действительно… А смысл твоей жизни? Ты о нем задумывался?
— Глобально? Или в частности? — поцеловал он меня в висок.
— Когда пропадала я — ты спас меня, это частность. А до этого спас многих, которые может что и глобально повлияют на мир. И еще спасешь. А твои мальчики? Я думала — у тебя будет больше детей… но раз так, то будем ждать много внуков. Пусть у них будет две бабушки. Буду любить их, как своих. Сделаю все, чтобы и меня любили, чтобы было за что. А Рауль и Маритт… у нас нет времени, чтобы узнать друг друга. Мне хватит того, что они есть.
Я действительно смирилась с таким состоянием вещей. Но утром портье передал нам сообщение с просьбой позвонить по данному номеру. Позвонив, я назвалась и услышала голос Рауля:
— Мадам, я не отвлекаю вас? Вы можете сейчас говорить? Я рад… дело в том, что такая порода собак — фарфоровая гончая, до сих пор существует. У меня здесь список питомников, где их разводят. Я могу передать его вам. А еще — показать город.
— Рауль, а ваши родители? Они не будут против?
— Нет, мадам, с ними говорила Маритт, и они не против нашего общения. Как вам будет удобнее — подъехать к нам и забрать меня, или мы к вам?
— Боюсь, наш «мини» только для двоих, — плыла я и таяла от счастья.
— Тогда мы к вам, а Маритт будет за рулем — у нее просторный универсал. В полдень? Так вам удобно? Тогда до встречи.
Последние два дня во Франции мы провели с Маритт и Франсуа. И даже познакомились по скайпу с их родителями. Гены детям передал отец — видный мужчина, который странным образом не вызвал у меня таких сильных чувств, как пра-пра…. правнук тринадцати лет. Даже Маритт не вызывала такую бурю чувств. Но это нормально, это психология.
Уезжая в Шарль-де-Голь, мы обменялись адресами и телефонами. И приглашениями, само собой. Но на продолжение отношений я не очень надеялась. Скорее всего, последуют поздравления по праздникам и то… дети живут быстро и ярко! Мы не станем навязываться и скоро забудемся, хотя я, похоже была им интересна, как и Георгий, который к тому же вызывал глубокое уважение своей профессией.
— И сейчас ты не сказала, — с сожалением отметил муж.
— Ну, ты же знаешь почему. Домой, солнце? — встрепенулась я, когда самолет оторвался от земли.
И сама с облегчением выдохнула: — Домой…
Там сколько всего нужно сделать!
Разряженный мажордом принял из рук мужчины теплый плащ и проводил его к кабинету хозяина. Как и положено, гость чуть задержался у порога, позволяя объявить о себе. И когда раздалось радостное: — Алекс! Рад, рад, входите! Всегда жду вас, друг мой! — переступил порог комнаты.
Друзья крепко обнялись и немного помолчали, расчувствовавшись. Потом герцог де Роган провел гостя к креслам, усадил и сам сел напротив, внимательно изучая его лицо.
— Даже не спрашиваю — какими судьбами? Вы опять были у неё?
— Так будет каждый год в день её гибели до тех пор, пока я жив и способен передвигаться. До сих пор считаю себя причастным к этому, — странно повел ла Марльер головой, будто шейный платок душил его.
— Оказалось, Луи, это просто — если хочешь быть рядом с кем-то, всегда возможно найти для этого способ и время. Дело в желании. Раз в год… это то немногое, что я теперь могу — цветы, как дань памяти женщине, родившей такого замечательного сына.
— Как ваши отношения сейчас? — поинтересовался герцог. Встал и прошел к двери. Открыв её, коротко велел денщику: — Ужин сюда на двоих. И коньяк, пино… побольше.
— Отношения? — вздохнул граф, — всё было бы гораздо легче, если бы не способ, при помощи которого я ввел его в Дом ла Марльер — он бесчестен изначально. Мы с вами понимаем, что можно заставить совесть молчать, допускаем это в силу опыта и возраста. А Конти был еще и зол на короля после того, как попал в немилость, ушел в отставку со службы и на какое-то время вынужденно засел в Шато де Л’иль Адам.
— А чего он ожидал, насмешливо отзываясь о короле и госпоже Монтенон?
— Я к тому, что мы умеем преодолевать трудности — сминая их или выискивая обходные пути, если это невозможно. А мальчик в своей чистоте остро воспринял всю эту ложь… особенно оглашение его гибели. В её инсценировке не было необходимости — кто бы его искал? Точно не Монбельяры. Тяжело было и то, что пришлось сменить родовое имя, и все, что за этим последовало…
— Ло отошел Монбельярам по праву, — отметил герцог, заправляя объемную салфетку за шейный платок и кивая гостю на стол: — Приступим? Коньяк, пино?
