Крупнейшие судовладельцы Ново-Версальской Республики набирали бойцов постоянно, так что ничего странного тут не было. Но, судя по тому, что мы только что видели — их рекрутёры изрядно снизили планку.
Остановившись на светофоре, который почему-то не отключили, несмотря на ночь, сержант повернул ко мне голову.
— Ты можешь хотя бы раз промолчать? Или говорить по инструкции, если не можешь держать рот на замке?
Я изобразил на лице искреннее непонимание.
— Думаешь я его обидел? Эх… Как знал, надо было разрядить обстановку шуткой про бабушку.
Гаспар негодующе посмотрел на меня.
— Сейчас-то можно быть серьёзным?
Пожав плечами, я возмущённо заявил.
— Куда уж серьёзнее. Сам ведь понимаешь, сколько у него трупов за спиной. Не бывает чистых перед законом Красных. В прежние времена его даже в город не пустили бы. Скорее, постарались бы убить, как только оказался в зоне поражения.
На светофоре загорелся зелёный и сержант тронул машину с места. Выдохнув через стиснутые зубы, посмотрел на меня.
— В прежние времена… Ты ещё Чумные Войны вспомни. Когда всех резали направо и налево, а люди гнили заживо.
Вспомнив недавнее выступление сенатора, ради которого собрали всех свободных служащих полиции, я кивнул.
— А на месте Нового Версаля были руины города, некогда звавшегося Гавром. И человечество ещё не знало, что именно он озарит своим светом Новый Мир.
Гаспар недовольно глянул на меня.
— Вот с этим тебе точно надо завязывать. Хочешь обсуждать Сенат — меняй работу.
Усмехнувшись, я проводил взглядом девушку в короткой юбке, которая показала нашей машине средний палец. Потом глянул на напарника.
— Я же процитировал речь сенатора Лапида. Человека, которого безмерно уважают все граждане Республики. Без единого слова от себя.
Сержант тяжело вздохнул.
— Откуда в тебе столько циничной желчности? Двадцать четыре года ведь всего. Жизни ещё не видел толком.
Правда была в том, что у каждого из нас был свой метод защиты от окружающей реальности. И мой был приобретён ещё в детстве. Помогая мне оставаться стабильным посреди бушующего хаоса. Но говорить об этом я, естественно, не стал.
— Тебе просто надо немного поработать над своим чувством юмора.
Он усмехнулся. Свернул с Гранитного проспекта на Подветренную улицу, осветив фарами нескольких человек в экипировке и с оружием, шагающих в темноте. Глянув на них в зеркало заднего вида, с сожалением цокнул языком.
— Охотники… Я тоже в молодости хотел пойти, да храбрости не хватило. Может и зря — жил бы сейчас, как король. Десятки тысяч талеров за один рейд — о таком только мечтать можно.
Я согласно кивнул.
— Ты прав. И показатели выживаемости у них прекрасные. Один из десяти после первого рейда. Шестеро из ста после третьего. Гарантированный успех. Ещё и геном-коктейль бесплатно дают.
Критически оглядев напарника, добавил.
— Вообще, ты себя недооцениваешь. Можно записаться и сейчас, ограничений по возрасту у них нет. Увольняйся и вперёд — к приключениям. Заодно своими глазами на Лабиринты посмотришь.
Снова вздохнув, сержант на момент повернул ко мне голову.
— Ты когда-нибудь останавливаешься? Мог бы просто посочувствовать и сказать, что сам тоже не решился туда пойти.
Я пожал плечами.
— Если тебя интересуют такие подробности, то как и большинство людей, я не двигаюсь, пока сплю. А в Лабиринты суются только идиоты, самоубийцы или Эволюты, которые на все сто процентов уверены в себе. Те же идиоты, если подумать. Просто чуть сильнее остальных.
Гаспар покачал головой.
— Ты безнадёжен. Удивительно, что вообще ещё жив.
Проехав ещё один перекрёсток, покосился на меня. Длительное молчание выводило сержанта из себя. Особенно во время ночного патрулирования. Так что надолго его не хватило.
— Есть какие-то новости о сестре? Тот лейтенант из экономического что-то разузнал?
Мне захотелось ответить очередной колкостью. На этот раз максимально жёстко. Вторжение в личное пространство не нравится никому. А если речь идёт о чём-то настолько личном, оно вовсе максимально болезненно. Но я был уверен, что Гаспар не хотел меня задеть. К тому же, я сам рассказал ему эту историю, пытаясь выяснить, нет ли у напарника нужных контактов.
— Пока ничего. Поёт песни о прекрасном завтра и снова клянчит деньги. Наверное, думает, что патрульные каждый вечер принимают ванну из золота.
Сержант сочувственно посмотрел на меня. Спустя несколько секунд, заговорил вновь.
— Ладно. Рассказывай. Ты ведь до конца дежурства всё равно не выдержишь.
Я повернул голову, изобразив на лице недоумение.
— Рассказывать что?
Гаспар улыбнулся.
— Ту свою шутку про бабушку Красного. Чем ты собирался его выбесить?
На самом деле, никакой шутки не было. Интересно, факт шутки про шутку — это уже метафизический юмор или ещё нет?
Пока я раздумывал о том, как преподнести эту ошеломительную новость сержанту, ожила наша рация.
— Всем патрулям. Перестрелка на углу улицы Стальной Вахты и Бригантинного переулка. Код — три пятёрки, семь.
Мы обменялись взглядами, а я сразу же щёлкнул переключателем, заставив завыть сирену. Тогда как Гаспар выкрутил руль, разворачивая машину на месте.