- Имя, данное тебе твоей мамой, ассоциирующееся с певчей птицей, имеет особое значение. Держу пари, ты этого не знала
Мой взгляд снова возвращается к нему.
- Мэдоу, я думаю, пришло время тебе узнать ее секрет.
- Секрет? Какой секрет? Моей мамы нет в живых уже пять лет. Если бы она хотела, чтобы я что-то знала, почему не рассказала мне об этом сама, когда лежала на смертном одре?
Выражение его лица меняется.
- Мне искренне жаль, Мэдоу. Ты права, твоя мать, вероятно, не одобрила бы того, что я сейчас скажу, но ты уже не ребенок. По правде говоря, я уверен, что твоя мать также не одобрила бы и ту жизнь, на которую ты обречена, поэтому мне пришлось взвесить все за и против, и, судя по тому, что я вижу сегодня перед собой, тебе необходима эта правда.
Спазмы в животе заставляют меня сложиться вдвое. Я крепко обнимаю себя руками за талию, да так что побелели костяшки пальцев.
- Ты в порядке?
Мистер Кершоу приподнимается со стула, задрав кверху нос.
Я вскидываю руку перед его лицом.
- Я в порядке. Мы можем продолжить? У меня есть дела, которые мне нужно успеть сделать сегодня.
- Да, конечно.
Он возвращается на свое место, а я медленно поднимаюсь обратно.
- Мэдоу, после смерти твоей матери нам было велено присматривать за тобой. Мы не должны были выпускать тебя из виду. Нам было важно знать о твоем местонахождении, где бы ты ни была.
Словно было недостаточно того, что мои глаза болели, теперь они еще и горели от гнева.
- Вы следили за мной? Какого черта?!
Ярость затуманивает мое сознание.
- Итак, если моей матери нет в живых, кому же вы подчиняетесь? Нэйту? Не понимаю, зачем тогда я здесь, и трачу свое драгоценное время. Вы можете мне чем-нибудь помочь или нет?
- Не злись, твой муж не следил за тобой, это делал твой отец.
- Отец? У меня нет никакого отца.
- У всех есть отец, Мэдоу, - говорит он снисходительным тоном.
- Да, у меня был донор спермы, но я не знаю, кто он, и, честно говоря, не хочу знать. У меня нет желания встречаться с ним на данном этапе моей жизни. Он бросил мать, когда она была беременна. Он оставил ее одну воспитывать меня. Даже после ее смерти он не появился. Не пришел на ее похороны. Он никогда не был мне отцом и никогда уже и не станет им.
Я отворачиваюсь и смотрю на картины, которые покрывают кирпичные стены кабинета цвета кофе с молоком.
- Твой отец очень беспокоился о тебе, Мэдоу. Я знаю, что это не так просто принять, учитывая обстоятельства, но он всегда был рядом. Всегда оставался на заднем плане, заботясь о тебе. Он что-то предчувствовал относительно ваших отношений с Нэйтом, и это очень его расстраивало. Он догадывался, что есть какой-то мрачный секрет, который вы отчаянно пытаетесь скрыть. Глядя на тебя сейчас, я понимаю, что его опасения были обоснованными. Если бы он мог вмешаться раньше, он бы сделал это, но юридические вопросы занимают много времени.
Мой следующий вздох звучит слишком громогласно для такой тихой комнаты.
- Мне и не нужно, чтобы он вмешивался. Он и сам мне не нужен. Спустя столько лет я не собираюсь налаживать отношения с дражайшим папочкой. Он должен был задуматься об этом, когда я была ребенком, или хотя бы когда моя мама была при смерти.
Мистер Кершоу опускает взгляд на бумаги, сложенные на его столе, и качает головой.
- Боюсь, тебе не придется беспокоиться о встрече или налаживании отношений с ним. Твой отец нанял нас, потому что умирал, Мэдоу. Он боролся с болезнью пять лет. И скончался две недели назад от рака простаты.
- Отлично, значит, моя мама и мой папа оба умерли от рака в довольно молодом возрасте? Что ж, если мой муж не убьет меня, то, вероятно, за него это сделают раковые клетки.
Я делаю паузу и даю его словам дойти до моего сознания.
- Повторяю вопрос - почему я здесь? Почему после всех прошедших лет он вдруг озаботился моим благополучием? Если он умер, то я совершенно не понимаю смысла этой встречи, а у меня и правда есть еще дела на сегодня.
Мистер Кершоу громко вздыхает, прежде чем продолжить.
- Мэдоу, есть веская причина, по которой личность твоего отца оставалась в тайне все эти годы. Ты слышала что-нибудь о группе «Найт Фаэ»?
- Разумеется, кто же не слышал, - ворчу я.
- Твой отец был основателем и вокалистом группы. Поэтому твоя мать и назвала тебя в честь певчей птицы.
Он сдержанно улыбается мне.
- Твой отец был знаменитостью, Мэдоу.
- Что?! Макс Гловер - мой отец? Как такое может быть? Он позволил моей матери страдать. То, что вы говорите мне, не имеет смысла. Откуда моя мать вообще могла знать Макса Гловера?
Вопросы крутятся в моей голове, пытаясь поймать течение, которое потянет их в нужном направлении.
