Мы были на вечеринке, и Нэйт провел большую часть вечера в баре, разговаривая с сестрой своего лучшего друга. Я смотрела, как они вместе выпивали один шот за другим. С каждой дополнительной порцией ликера, стекавшей по их глоткам, их тела сжимали пространство между ними. Когда ее руки, наконец, обвились вокруг его шеи и ее искусственная грудь прижалась к его груди, я вскипела. Я отстаивала свою позицию и претендовала на то, что в этом проклятом мире, как мне казалось, все еще принадлежало мне.
Признаюсь, что была пьяна и накосячила перед нашими друзьями. Нэйт ничего не сказал, но его взгляд дал мне понять, что его это вовсе не позабавило. Такого взгляда я никогда раньше не ловила на себе. Смущенная, я убежала с вечеринки и пошла по дороге, которая вела меня домой, в нашу квартиру.
Я прошла всего несколько кварталов, когда Нэйт остановился рядом со мной и потребовал сесть в машину. Я отказалась и сказала ему, чтобы он проваливал. Возможно, я все еще находилась в смятении, но все же была далека от прощения. Я продолжала идти вперед, и с каждым шагом темп был все более решительным.
Помню, как хлопнула дверца машины. Помню звук его шагов, загребающих рыхлый гравий, такой же решительный. Помню внезапный громкий звон в ушах и как проснулась в позе эмбриона на теплой, вязкой земле, окружающей шоссе Шеф-Ментер. Я помню, как цеплялась за грязь, чтобы подняться. Помню, как прошла примерно три с половиной километра в темноте. Мои веки были настолько опухшими, и единственное, что привело меня домой, это звезды, созданные уличными фонарями, отмечавшими мой путь. Помню машины, которые проезжали одна за другой, снова и снова. Помню, как задавалась вопросом, почему никто не остановился.
Не знаю, почему пошла домой той ночью, вместо того, чтобы идти прямо в полицейский участок. Моя жизнь сегодня была бы другой, если бы я сделал правильный выбор. Часть меня считала, что это моя вина. Я отчитала себя за незрелый приступ ревности. Так я думал тогда, теперь я знаю лучше. Нэйту не нужна причина, чтобы причинить мне боль. Он наслаждается приливом адреналина, который наполняет его вены, когда он избивает меня до полусмерти. Нэйт принял обличье монстра.
Температура воздуха в комнате дома Нэйта снизилась на семь градусов. Я замерзаю. Два проклятых дня он отсутствовал, черт знает что. Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя.
Его губы касаются моей щеки, совершенно не обращая внимания на припухлость под моей кожей, и он слегка меня чмокает.
— Привет, детка. Я тебе кое-что принес.
Его рука вылетает из-за спины, и он преподносит мне дюжину разноцветных гвоздик.
Я растягиваю губы в манере улыбки манекенщицы и притягиваю цветы к груди. Внутренне борюсь, чтобы не дышать, но их пряный аромат остается на моем языке и гниет, вызывая тошноту.
— По какому случаю?
— Мне не нужен повод, чтобы баловать мою красивую жену. Что на ужин? — спрашивает он, подходя к табурету у стойки для завтрака.
— Гамбургеры, — отвечаю я, не поворачиваясь, чтобы увидеть его реакцию. Продолжаю резать помидор, вместо этого представляя, как лезвие моего ножа перерезает ему горло.
— Боюсь, что нужно будет сделать что-то получше. К ужину у нас будут гости.
— Что? Кто?
На этот раз я поворачиваюсь к нему.
Его взгляд не ускользает от меня.
— Фрэнк Клемонс, проектный организатор здесь, в Новом Орлеане. Он приведет с собой жену на ужин. Это важно, Мэдоу. Не облажайся.
— Во сколько они будут здесь?
Паника сворачивается на языке.
— В шесть часов, и заставь меня гордиться. Пойду приму душ.
Я презираю этого человека. Пытаюсь сосредоточиться на часах на плите, сейчас пять пятнадцать.
— Бл*ть.
Холодильник трясется, когда я резко закрываю морозильную камеру. Оборачиваюсь и смотрю на обжаренный гамбургер.
— И как мне превратить это в необычный ужин?
Я беру миску и бросаю в нее котлеты одну за другой. После того, как добавляю туда яйцо, половину упаковки тертого сыра и целую пачку жареного чесночного картофеля быстрого приготовления, потому что у меня нет панировочных сухарей или крекеров, я перемешиваю все вместе. Пытаюсь притвориться, что смесь — это лицо Нэйта, и позволяю ей сочиться между кончиков пальцев.
Пока мясной рулет запекается, чищу картофель и достаю замороженный брокколи из морозильной камеры. Я уже знаю, что сегодня вечером будет катастрофа. Нэйт любит настраивать меня на неудачу. Я заплачу цену позже, это само собой разумеющееся. Мои пальцы нажимают на щеку и это касание вызывает слезы на глазах. Я так устал от боли.
Нэйт возвращается на кухню, чистый и посвежевший, пока я смываю сырое мясо из-под ногтей.
— Будь любезной, приготовь мне выпить, ладно?
— Конечно, малыш.
