Паника проносится по моим венам, когда я захлопываю ноутбук. Это может быть только Нэйт. Он нашел меня. Как, черт возьми, он сумел это сделать? Мои пальцы давят на лоб, пока я вышагиваю по обоим этажам своей квартиры. Мне нужно позвонить мистеру Кершоу.
Моя беседа с ним одновременно успокаивает и нагоняет страх. Он пытается вразумить меня. Искренне полагая, что это просто совпадение. Нэйт все еще находится в тюрьме, в ожидании суда. Ему было бы трудно разыскать меня или написать сообщение, будучи в тюрьме, но при этом мистер Кершоу напоминает, что осторожность не бывает излишней. Он советует мне пока что игнорировать этот факт.
Мне необходимо отвлечься от витающей надо мной угрозы, поэтому я спускаюсь на лифте в галерею и жду, пока Джетта завершит работу. Когда мы приходим в джаз-клуб, там гораздо более людно, чем обычно.
― Что это за толпа собралась здесь сегодня?
― В городе проходит какая-то грандиозная конференция. Кажется, все они архитекторы.
В этот момент я замечаю его ― Фрэнка Клемонса. Высокая блондинка цепляется за его руку, но это не его жена Лиз. Мой разум отключается. Я не чувствую, как бокал с виски выскальзывает из моих пальцев и падает на наш деревянный стол. Виски расплескивается, намочив блузки нас обеих.
Джетта потрясенно распахивает глаза.
― Какого черта, Рэвин?
― Прости, прости меня. Я не осознавала, как сильно я устала. Я не спала почти всю ночь.
Мое внимание переключается на коленки, избегая обдолбанного взгляда Фрэнка, который проходит мимо нас.
― О боже, я отказываюсь сидеть здесь в промокшем шелке. Я, может, и люблю внимание, но при этом чертовски элегантна. А тебе явно нужен отдых. Давай уйдем отсюда. Мы можем вернуться обратно в твою квартиру.
― Хорошо, конечно.
Я опускаю взгляд в пол, избегая любого зрительного контакта, включая Джетту, и чувствую облегчение, от того, что она хочет уйти. Фрэнк не мог узнать меня. Он едва взглянул на меня в тот вечер, когда сидел за столом в моей гостиной, но могут быть и другие. Те, кто узнает. Медленно бреду по тротуару, отставая от Джетты на несколько шагов и стараясь не встречаться глазами с проходящими мимо людьми. С каждым шагом страх все сильнее пульсирует в моих венах.
Вместо того чтобы открыть галерею, мы поднимаемся по ступенькам в мою квартиру. Когда подходим к двери, в голове становится достаточно ясно, чтобы собраться с мыслями.
― Джетта, извини. Но я совершенно разбита. Мы можем повторить на следующей неделе? Я собираюсь просто лечь спать.
― Ладно. Мне все равно нужно избавиться от этой одежды. До скорой встречи, ― говорит она, окидывая взглядом свою блузку, пропитанную виски.
― Мне так жаль.
― Это была случайность, не переживай. Споки-ноки.
Я закрываю дверь за собой и начинаю рыдать. Растерянность. Смятение. Испуг. Гамма эмоций душит меня. Мое оправдание перед Джеттой не являлось абсолютной ложью. Внезапно я чувствую себя полностью опустошенной. Каждая крупица энергии покидает мое тело, как непрошеный гость. Я снимаю туфли и падаю на диван. Босым ногам холодно касаться деревянного пола, но мурашки бегут по коже не из-за температуры моих ног без носков. Внутри меня появляется беспокойство.
Я все еще жива только лишь потому, что Нэйт пока не нашел меня. В голове звучит совет мистера Кершоу:
Лас-Вегас открыл для меня новые возможности, но я не могу чувствовать себя здесь максимально комфортно. Долго оставаться на одном месте слишком опасно, по крайней мере, пока Нэйта не посадят. ЕСЛИ его посадят. Итак, решение принято. Завтра я сообщу Джетте, что уезжаю.
― Ох, Хизер, что же нам с тобой делать? Ты не сможешь отправиться со мной, если будешь продолжать ненавидеть меня. Мне следовало спасти чертова щенка, вместо тебя.
Головой откидываюсь на спинку дивана, и потираю виски, чтобы успокоить нарастающую головную боль. Когда я открываю глаза и поднимаю голову, то вижу, что Хизер забрался на диван. Он не подходит ближе, но и не убегает. Смотрит мне в глаза, словно понимает, что ему нужно делать. Как и я, он не хочет возвращаться к прежней жизни. Его борьба за выживание продолжается. Медленно он приближается и забирается ко мне на колени, чтобы свернуться на них клубочком.
Смотрю вниз на комок черной шерсти у себя на коленях, а на ресницах собираются слезы.
― Ты все-таки любишь меня.
