До завтрака, как и обещал государь, всей честной компанией посетили литургию в местном храме, отчего на прилегающих улицах случилось настоящее столпотворение. По окончании службы всё ещё пребывавшего в лёгком шоке настоятеля император отозвал в сторонку, пошептался с ним о чём-то, показывая глазами на Копытмана, после чего батюшка на минуту исчез в алтарной, а по возвращении оттуда подозвал к себе инспектора и без лишних церемоний надел ему на шею православный крестик.
– Как тебя, сын мой, нарекли при крещении? – строго поинтересовался настоятель.
– Петром.
– Значит, апостол Пётр твой покровитель. Его образ при себе?
– Хм… Ну, в данный момент…
– Ясно, – грустно покачал головой батюшка и снова исчез в притворе.
Вернулся уже с маленьким образком апостола Петра на кожаном шнурке и тоже надел его на Копытмана. В сочетании с крестиком всё это показалось Петру Ивановичу достаточно увесистой конструкцией, но он вынужден был смириться, дабы не вызвать подозрений в своём искреннем православии.
Из храма вернулись в дом городничего, где завтракали вместе с Муравьёвым-Афинским и его семейством. Антон Филиппович был с красными от бессонницы глазами, так как за ночь умудрился состряпать достаточно подробный отчёт о положении дел во вверенном ему городе, с которым сейчас, за чашкой чая, знакомился Николай I.
– На бумаге не так уж всё и печально, но ревизора я к вам всё равно пришлю, – заключил император, откладывая отчёт в сторону.
– Ещё одного? – искренне удивился градоначальник.
– Почему ещё? А, вы имеете в виду Петра Ивановича… Ну, он, скажем так, ревизор не совсем по той части, хотя объём работ выполнил немалый. Так что с нашим отъездом здесь не расслабляйтесь.
– А что будет с этим студентом, Нехлюдовым? – встрял Копытман.
– С несостоявшимся цареубийцей? – обернулся Бенкендорф. – Я вчера распорядился, чтобы его в кандалах отправили в Петербург и заключили пока в Петропавловскую крепость. Посидит там до нашего возвращения.
Ровно в восемь выехали. В поездку и Николай I, и шеф жандармерии оделись по-походному. Был у них и такой вариант одежды, это вчера, приближаясь к N-ску, они проявили политес, переодевшись в парадное, дабы предстать перед местным населением во всём своём великолепии.
Процессия без лишней помпы направилась обратно по Симбирскому тракту, по которому вчера и прибыла. По пути новообращённый христианин, машинально поглаживая под сорочкой образок апостола Петра, всё больше смотрел в окошко, размышляя о своём вероятном будущем. Ежели не выгорит дело с оврагом, что ему приготовят император со своим верным оруженосцем? Заточат в неволе или, вызнав всё, что можно, отпустят на все четыре стороны?
– Долго ль ещё? – нарушил молчание Николай Павлович.
– Кажется, ещё две-три версты, там дорога такой поворот делает, – изобразил рукой змейку Копытман, – и мы на месте.
– Прекрасно! – потёр ладони император.
И впрямь, через пару вёрст такой поворот обнаружился. Пассажиры кареты спешились, охрана гарцевала рядом, зорко наблюдая за окрестностями.
– Ну что, куда дальше?
– Кажется, туда.
Первым двинулся один из спешившихся драгунов, палашом прорубавший проход в зарослях терновника. Следом за ним двигались Копытман, Бенкендорф с картой-двухвёрсткой в руках и Николай Павлович. Замыкали процессию адъютант Бенкендорфа, начальник охраны государя и ещё один драгун – по виду настоящий гренадёр, чья оставленная на дороге лошадь соответствовала габаритами ездоку.
– Какой у нас запас по времени? – на всякий случай поинтересовался инспектор.
– До темноты желательно вернуться, – за не успевшего открыть рот государя ответил Бенкендорф. – Сейчас, можно сказать, разведка. Честно говоря, после вашего рассказа, как вы сутки бродили по лесу, я не особо уверен, что нам удастся обнаружить этот, как вы его назвали, портал. В таком случае сюда будет снаряжена отдельная экспедиция, мы же продолжим наш путь в Симбирск.
– Куда должны были прибыть сегодня, однако ввиду известных вам событий, коим вы и стали, собственно говоря, причиной, наше появление в столице губернии откладывается на сутки, – с плохо скрытой укоризной в голосе добавил государь.
Копытман не видел смысла что-то возражать столь высокопоставленным особам, а потому в ответ лишь вздохнул и продолжил движение, переместившись уже во главу процессии. То и дело под ноги ему попадались различные грибы, однако, не будучи любителем «тихой охоты», он слабо в них разбирался. К тому же на их сбор не было времени, нужно было успеть продвинуться в чащобу как можно дальше.
Минут сорок спустя (Пётр Иванович даже и на часы бросил поглядывать) неожиданно потянуло ароматным дымком, словно где-то жарили мясо. Бенкендорф глянул на двухвёрстку и почесал лоб:
– Судя по карте, никаких селений поблизости быть не должно. Может, какая-нибудь заимка или скит?
– Вряд ли скит, – неожиданно подал голос гренадёр. – Нынче же Успенский пост, так что монахи никак не могут мясо готовить.
– Действительно, – пробормотал государь.
