Пока «Ответ империи» не спеша близился к завершению, автор все чаще стал ловить себя на вопросе, действительно ли гражданская война у нас закончилась девяносто лет назад. Потому что чем дальше близится к столетию ее начала, тем больше о ней у нас спорят. И добро бы еще какие-нибудь тролли на форумах — нет, спорят люди серьезные, с высшим образованием, историки. Причем спорят так, как будто она кончилась только вчера, а, может быть, даже еще не кончилась. Возможно, среди историков тоже есть тролли, но вопрос этот наукой не изучен.Старый, затрепанный вопрос «С кем вы, мастера искусств?» снова встал рядом с проблемой выеденного яйца во всей остроте своей. Литература об удобном виде истории разделилась на литературу для белых и литературу для красных. Белые и красные параллельно в них побеждали. Более того, побеждающие красные часто были похожи на белых, а побеждающие белые — на красных. Если читатели у всех разные, то не удивительно, что и понимание общенационального у каждого свое.Но это еще полбеды. Американские социологи недавно пришли к выводу, что в России два народа. Одни нормально воспринимают перемены, другие нормально воспринимают СССР. При этом и те и другие редко задумываются о том, что оба эти варианта не самые лучшие.
Ироническая пародия
Видя столь печальную картину, автор на сей раз решил направить главного героя в мир, где жизнь — это сплошной день согласия и примирения. Великих Прошлых уже и так насоздавали немало, так почему бы не дополнить Светлое Будущее столь же Светлым Прошлым? Так сказать, золотым веком нашей истории?
Как уже наверное догадались читатели, это будет реальное согласие и реальное примирение, достигнутое простыми и доступными нашим предкам средствами. Вместо Сталина временно будет Ленин, хотя и в несколько неожиданной роли. Будут революционеры и царская охранка, рабочие сознательные и не очень, передовые личности и всякие вредители… ну, короче, уважаемый читатель сам увидит картину маслом. Гарантированы коварные женщины и красивые шпионы… нет — нет, красивые женщины и коварные шпионы.
В общем, как говорится в слогане известного фильма, «в этот раз они зашли слишком далеко».
«Да, судя по рассказам, закинуть может в очень большую необычность. И вроде все так и в тоже время — что‑то по — другому. И в собственную квартиру не попадешь, хоть она и есть. Тупо не подходят ключи. В общем, все не так просто, как можно представить. И фиг знает, что с собой таскать, все не предусмотришь.»
(С интернет — форума исследователей параллельных миров и переходов между ними)
«Костя, системник, ИБП»
Виктор Сергеевич Еремин повертел в руках шариковую ручку, и с легким сердцем зачеркнул надпись на листке перекидного календаря.
Вот он, системник, кулер крутится, система грузится. Ох уж эти блоки питания! Вздуется электролит за червонец, и серую железную коробку за тыщу рублей можно выкидывать. Чинить ни одна фирма не берется. Кроме них. Неофициально. Потому что никто не знает, сколько этот И Бэ Пэ прокрутится после перепайки. Зато недорого. Клиенты находятся: фирмы оптимизируют, люди экономят, и на этом можно заработать.
— Ну что, Сергеич? Завелась?
Это Дольских, невысокий сутулый мужик предпенсионного возраста, давний коллега, еще по заводу; невысокий, слегка сутулый, неизменный толстый серый свитер, волосы с проседью в тон свитеру и большие старомодные очки в пластмассовой оправе.
— Куда денется?
— А мой сдох. Облом. Донор на детали. С клиента только за то, что новый подберу и поставлю…
Все надписи на листке зачеркнуты: на всякий случай Виктор еще раз бросил взгляд. Пятое мая, вторник. Международный день борьбы за права инвалидов. Международный день акушерки. День шифровальщика. День водолаза.
Говорят, что к лету их фирму филиализируют москвичи, и тогда финансовое положение подровняется. Хорошего от этого никто не ждет. Москвичи еще те жлобы.
После работы он прошелся пешком до «М — Видео», где, пройдя мимо охранника в большой, заставленный товарами зал, он посмотрел кофейник. Дорого. Надо будет заглянуть «под мост» на Болховской, может, там дешевле. Деньги никогда не вредно экономить, сколько бы их ни было.
В переходе к хлебозаводу, напротив Полтинника, играл самопальный оркестрик, в расчете, что кто‑нибудь с лишними бабками пробашляет от простоты души. Виктор со спокойной совестью произнес «Не заказывали!» чувачку с протянутой кепкой, и вышел по лестнице к остановке. К павильону, где за толстыми стеклами выгорали на весеннем солнце обертки шоколадок и пузатых пивных бутылок, подкатывала «десятка». В Бежицу.
На крайнем сиденье справа девчонка выходила у «Зари»; Виктор занял освободившееся место, и стал смотреть на город с той тихой, умиротворяющей радостью, какая бывает у человека в начале весны, когда деревья подергиваются легким зеленым дымком распустившихся почек, и после дождя по улицам растекается запах свежей липы.
На сероватой стелле все так же рвался в небо истребитель, за ним, за узкой полосой елей, лежала автостоянка и плоская коробка гипермаркета из бетона и стекла. Виктор смотрел на это место каждый раз, когда проезжал мимо. Именно здесь, прошлой осенью, с ним последний раз случилось это.
Он тогда очутился в прошлом. Недалеком, всего лет на десять назад, все в том же городе Брянске, но в сохранившемся СССР, в другом мире, со своими проблемами, которые кому‑то покажутся сложнее, кому‑то легче, чем в этом мире, но — другими.
Тогда ему казалось, что он в двух шагах от разгадки этого странного явления. Путешествие во времени случалось с ним уже третий раз, и он уже был почти уверен, что вот — вот перед ним явится кто‑то или что‑то в скафандре и скажет на чистом русском языке: «Здравствуйте, мы представители высшей цивилизации, мы выбирали вас для помощи вашему многострадальному миру».
