Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год, продолжаются. Павел делает первые шаги на радио, и никто даже не может предположить, что для него это больше разминка, чем настоящее дело. Весна близко, пора строить музей, да не простой, а с тайным подвалом. А также помочь стать Святославлю более современным городом.
Иван направился обратно на улицу Ленина. Его встретил старый заброшенный дом. Сени оказались закрыты на палку, гладкая палка была продета через два кольца и больше ничего. Осторожно ступая в сенях, он прислушивался к скрипу половиц и вспоминал, какая труха оказалась под ними у Либкиндов. Входная дверь в хату была закрыта на простенький навесной замок. Легко открыв его отмычкой, Иван ощутил разочарование. Это кому же в голову придёт прятать тут свои тысячи? — подумал он.
Но сдаться и уйти вот так просто? Нет, он добросовестно отработает этот адрес.
Рука нащупала в кармане фонарь. Без света будет тяжко что-то найти в такой темноте, — подумал он и решил, что занавесит окно одеялом и включит свет.
Но окон в старой хате оказалось три. Три небольших окна с тонкими занавесками до середины окна. Прежде, чем включать свет, надо было завесить их чем-то плотным. Эх, гвоздей и молоток взять не догадался, — с досадой подумал Иван.
К счастью, нащупал натянутую веревку над каждым из окон. Раньше, на них, видимо, шторки висели. Он нашёл в старом шкафу на полках какие-то то ли платки, то ли шали, накинул на веревки поплотнее, включил фонарь и осмотрелся. В доме давно никто не жил, пахло плесенью. Стены оклеены обоями в тридцать три слоя, кое-где уже отставшими от стены, а потолок белой бумагой. Печь тоже давным-давно не топлена. Дом долго не протянет, — подумал Иван, заметив в одном из углов тёмное пятно с подтёками. — Если тут где-то и есть тайник, то, скорее всего, где-нибудь в подвале. Как не хочется туда лезть! Подломится ступенька сгнившей лестницы, рухнешь туда, сломаешь что-нибудь, и никто не найдёт. Ори, не ори, никто не услышит.
Если только Ваганович однажды не придёт проверить дом покойного друга… Наткнется на скелет, обтянутый кожей, в подвале. Будет у него все в полном ажуре, как у пиратов было принято. Они, судя по книжкам, мертвеца оставляли сокровище охранять.
Ивану вспомнилась сберкнижка под телефоном. Судя по всему, Ваганович сторонник именно таких простых решений, — подумал он, и стал заново осматриваться по сторонам.
Он заглянул ещё раз в топку печи, пошуровал кочергой под топкой. Заглянул в выдвижной ящик стола. Проверил старый сервант — ничего.
Тут его внимание привлекли два больших чугунка на печи, стоявших друг на друге почти под самым потолком. Иван снял верхний — пусто. Потянул на себя, наклонив второй и оттуда выпал какой-то сверток. Ну-ка, ну-ка! — обрадовался он.
Но в свертке оказались лишь старые фотографии… Эх, какое разочарование! Но с другой стороны, понятно — это уже слишком неосторожно было бы. То же самое первым делом сделал бы любой грабитель…
Решившись, Иван полез все же в подвал. Лестница, на удивление, порадовала. Металлическая! Ничего на ней не сломаешь.
На обыск подвала ушло минут пятнадцать. И Иван был точно уверен, что ничего не пропустил. Стены обиты большими асбестоцементными плитами, Иван подергал каждую, сидели они крепко. Полки были пустыми. Пол вообще земляной, крепко утоптанный. Иван тщательно поработал над ним куском арматуры, вбивая его в грунт куском кирпича, ежась от капавших с потолка за шиворот капель воды, но ничего твёрдого так и не нашел.
Разочарованный, поднялся наверх. Ну что же, остался только чердак.
Чердачный люк был неподалеку от печки, лестница нашлась в сенях. Убрав люк, Иван почувствовал, что азарт вернулся. Он ожидал, что его всего засыплет скопившейся пылью, но нет, пыли почти не было. На чердак кто-то явно недавно лазил.
Забравшись на чердак, спешить не стал, обвел все вокруг фонариком. Окна на нем не было, скрываться нужды не было. Чердак, как чердак, неутепленный, единственный момент — не было на нем груд всякого барахла, как оно обычно бывает. Тщательный осмотр дал результаты — в пыли на полу он рассмотрел свежие следы. Они вели от люка вправо, к печной трубе. И около нее обрывались. Следов было много, по дощатому полу целая тропинка была, по сути, вытоптана.
Деньги в трубе? Очень неосторожно, если так. А вдруг кто-то заберется в дом, да печь затопит? Даже Ваганович не должен был совершить такую оплошность…
Но все же Иван ощупал и осмотрел трубу. Но так и не нашел ни одного плохо лежащего кирпича.
Нет, не то.
Нагнувшись, он уделил внимание доскам пола сразу за печной трубой. Тем более, что рассмотрел помимо обычных следов обуви еще и округлые следы, словно кто-то становился тут часто на колени.
Иван дернул следующую за заляпанными следами доску, на которой никаких отпечатков не было. Она неожиданно легко поддалась. Прямо под ней на шлаке лежал толстый и аккуратный газетный свёрток, перетянутый белой бельевой резинкой. Иван с замиранием сердца заглянул в него. Ну, вот и всё…
Он взял газетный свёрток под мышку, и направился к лестнице с чердака.
Вернул лестницу на место, выключил фонарь. Уже собираясь уходить, он вспомнил об окнах и снял с них шали.
