Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год, продолжаются. У группировки возникает настоящий конкурент в использовании очередного завода, на который она положила глаз. А в Италии решили развести на деньги завод Тарека...
— Что? — не поверил я. — А что меня искать? Я дома каждый день…
— Дома — это не то! — ответил он. — В понедельник придут после четвёртой пары. Тебе быть обязательно! Слышишь?
— А что случилось-то?
— Тебе лучше знать, — ответил Гусев и я прямо почувствовал, что он улыбается, стервец. Сразу от сердца отлегло, вряд ли бы он стал так злорадствовать, будь там что-то серьезное, — кого ты там спас?..
— Я спас? — удивился я. — Когда?
— Не знаю, — теперь уже и он удивился, видимо, решил, что я сразу пойму, о чём это он. — Думал, ты со мной поделишься…
— Понятия не имею, Анатолий Степанович, о чём речь, — честно заверил я его.
— Ну… Придут, расскажут, — разочарованно ответил он.
— Самому даже интересно стало, — озадаченно проговорил я и мы попрощались.
Кого я уже и где спас? Озадачили меня сейчас конкретно… Похоже, напутали что-то в милиции.
Тут в дверь позвонили. Мне прямо страшно открывать стало после последних сюрпризов… Что там еще на голову свалится после новостей от Межуева и Гусева? В особенности напряг меня звонок от Межуева. Это очень энергичный человек, и как бы он для меня еще что-то не придумал, чему придется посвятить массу времени и энергии… Из самых лучших побуждений. Но это оказалась Анна Аркадьевна. Она искала маму и, увидев её, выглянувшую из дверей нашей спальни, так умоляюще на неё посмотрела…
— Что случилось? — сразу подошла к ней мама.
А я заглянул к девчонкам. У Ирины Леонидовны уже закончилась трудовая вахта, она ушла домой, и я спросил у оставшихся, нужна ли им помощь? На что они мне дружно ответили, что справятся сами.
Ну, на нет и суда нет, — подумал я и отправился к себе в кабинет.
Включив свет, Ваганович притащил из сеней лестницу, поднялся на чердак и включил там тоже свет. На лице его всё ещё маячила мечтательная улыбка. Он уже давно присматривался к Юрмале и хотел купить там большой старинный дом после отхода от дел. Подняв доску в полу, он протянул привычным жестом руку за свёртком с деньгами.
Но его там не было! У него аж дыхание перехватило. Ещё теплилась надежда, что свёрток где-то есть, просто, в стороне, мало ли, неаккуратно в прошлый раз положил, и он принялся шарить рукой вокруг. В конце концов, он остервенело попытался отодрать ближайшие доски, но это было бесполезно, нужен был инструмент.
Тогда он принёс снизу фонарь и осветил пространство под полом. Свёртка не было… Его кто-то забрал.
Ваганович обессилено сел прямо на пол, прислонившись спиной к трубе. Хотелось закричать от обиды! Мысли плясали в бешеном хороводе.
Кто⁈ Кто это сделал⁈ Убью! И семью убью! — рычал он, сжимая кулаки.
Сколько он так просидел, сам не понял. Только начав замерзать, пришел в себя.
А если это милиция… Тогда в окрестностях может быть засада, — рассудил он, начав снова здраво мыслить. — Надо отсюда немедленно уходить, пока не заметили, что кто-то вошел в дом…
Ксюша взахлеб рассказывала подругам о своей общественной работе для детей.
— С тех пор, как Паша статью про нас с Юркой написал, нас на заводе все знают, — делилась она. — Любые заготовки для нас в первую очередь делают, стоит мне только служебку написать. Я даже не хожу уже с ними к начальству. Юрка сам везде ходит. Мы сделали для детдома уже большую ростовую группу из «Ну, погоди» в холл и четыре панно в столовую с республиками. Дети такие смешные и хорошие, мы как приходим с Юркой, обступают нас и не отходят… Следят, как зачарованные, за каждым нашим шагом. Даже не знаю, что же будет после того, как в декрет уйду… Они нас так ждут каждый раз…
— Жалко детей, — грустно проговорила Женя. — А кто будет вместо тебя?
— Юра будет исполняющим обязанности на время моего декрета, — ответила Ксюша. — Но ему одному не справиться с общественной работой. Там же и основная работа какая-никакая есть.
— Давайте я пойду ему помогать, — предложила вдруг Женя. — Я, правда, рисовать не умею, только раскрашивать.
— Прямо, как я! — воскликнула Галия. — Быстро научишься, — уверенно заявила она, небрежно махнув рукой. — Главное — это эскизы, а перенести их на бумагу или фанеру легко можно…
— Не знаю, конечно, какой у меня будет малыш, — улыбнулась Ксюша, — если спокойный, то эскизы для детей я вам буду делать и в декрете.
Аполлинария с беспокойством смотрела на подругу. Ахмад ей уже рассказал про свои подозрения, но Аполлинария отмела их сразу. Ну, не верила она в такую меркантильность подруги. Хоть Анна и работает с деньгами, но нет в ней к ним жадности.
— Поль, пойдём ко мне, — попросила Анна.
— Конечно, — тут же согласилась она и они вдвоём поднялись на шестой этаж на лифте.
Анна поставила чайник, выставила на стол чашки и, кивнув на гвоздики в вазе, грустно произнесла:
— Загит меня замуж позвал…
— Это же здорово! — не сдержав эмоций, воскликнула Поля. — Он очень достойный человек.
