Фамилию я не стал называть. Это и не принято, да и нет нужды. Гусев не дурак, и сам видел, кто давал мне рекомендацию в партию, так что мои слова никаких сомнений у него не могут вызвать. Сделал небольшую паузу, чтобы проверить реакцию комсомольского лидера. И он не подвел.
— Ого! — сказал Гусев. Глаза его сияли. Мысль о том, чтобы спустить на тех, кто его грубо нагнул, члена КПК при ЦК КПСС, грела его душу.
— Так что директор к нему сразу обратится… Думаю, после этого и мошенники, и Регина больше не будут никогда совать нос в любые дела ленинского комсомола в МГУ!
— Ну, Павел, ты и даешь! — с уважением взглянул на меня комсорг, — очень неплохо придумано! Дай-ка мне еще на само письмо тоже взглянуть…
— Только старайтесь пальчики на всякий случай на нем не оставлять, хоть это и не критично — все равно никто не сможет подкопаться. Вы могли, теоретически и практически, любое письмо в той комнате взять и посмотреть, — сказал я, выкладывая письмо на стол.
Гусев, кивнув мне, ознакомился с текстом, не трогая письмо руками. Потом сказал:
— Здорово написано, так и видишь перед собой желчного работника, рвущегося прищемить хвост вороватому начальству. Не знал бы, что это твое творчество, поверил бы без сомнений, что письмо настоящее…
Я улыбнулся, принимая похвалу в свой адрес.
— А с милицией точно не будет проблем, если им это письмо в руки по этому делу попадет? — все же задал вопрос, которого я ждал, Гусев.
— Маловероятно, но вы правы, нужно учитывать и эту возможность. Мы тогда в один голос с вами говорим, что заподозрили Регину в принадлежности к преступной группе, и решили таким путем вывести ее на чистую воду. А что еще делать, подозрения в суд же не понесешь? Вам вообще, как лидеру Комсомольского прожектора МГУ, по статусу положено преступников, тянущих ручонки к государственной собственности, изобличать!
— Ну, собственно да, не подкопаешься… Ответственная гражданская позиция и все такое… Да и в целом, если подумать, притянуть нас не к чему. Мы же по почте письмо с клеветой в адрес государственного предприятия не отправляли. Его у нас украли! А для души, не для распространения, ты что угодно можешь писать…
— Вот именно, — улыбнулся я.
Гусев кивнул мне и сказал решительно:
— Действуем! Что от меня потребуется?
— Нужно найти конверт без обратного адреса с московскими штемпелями с обеих сторон, чтобы вложить в него это письмо, — объяснил я ему задачу. — А дальше нужно сделать так, чтобы это письмо, незаметно для нее, попало к Быстровой.
— Ну, все вполне реально. Пошли посмотрим, пока все на лекциях, — предложил он.
Мы закрылись в кабинете изнутри на ключ, и я протянул Гусеву пару легких трикотажных перчаток. Сам другую надел. Не проявив никакого удивления, он надел их и мы перерыли все неразобранные ещё письма. Но вскоре выяснилось, что без обратного адреса писем было мало и все они были не из Москвы, судя по штемпелям.
— Слушай, ну ты, прям, думаешь, что кто-то будет штемпели на конверте разглядывать? — с сомнением спросил Гусев.
— А если будет? — серьёзно ответил я. — Не хотелось бы из-за такого пустяка провалить всю комбинацию. Второго шанса избавиться от Быстровой у нас может и не быть.
— Ну, и что делать? — сел он за один из столов вполоборота. — Где конверт брать?
— Давайте среди уже обработанных писем в шкафах поищем, — предложил я.
Мы перебирали письма папку за папкой, пока, наконец, не нашли подходящее письмо.
— Вот, посмотри, — протянул он мне письмо без обратного адреса с мартовским и апрельским московскими штемпелями.
— Уже май, — с сомнением заметил я. — Где оно целый месяц лежало?
— Ну, мало ли, может, оно с самого низа мешка, — уверенно ответил Гусев. — Мы у себя в группе на штемпели вообще не смотрим. Оно, может, в редакции на предварительной проверке пролежало. Мало ли кто у них там на больничном был?
— Ну, так-то да, вполне жизненное объяснение, — согласился я. — Ну что, тогда это письмо изымаем из папки?
— Изымаем, — согласно кивнул Гусев. — Ответа на него без обратного адреса мы, разумеется, не писали, переписка продолжения иметь не будет, соответственно, и искать его никто не будет.
— Отлично, — проговорил я, аккуратно открепляя настоящее письмо от конверта, сложил в него свою анонимку и принялся ногтем проглаживать угол конверта. — Надеюсь, Быстрова не заметит следы от иголки в углу конверта? — показал я его Гусеву.
— Если не знать, что они там есть, то и не заметно, вроде, — пригляделся он.
— Ну, другого конверта подходящего у нас с вами, один чёрт, нету, — протянул я ему конверт с моим письмом внутри. — Ну, Анатолий Степанович, теперь ваш выход…
Он молча принял его и нервно рассмеялся, покачав головой, как будто сам себе удивляется.
— С тобой не соскучишься, — тем не менее, с азартно блестящими глазами проговорил он. — Сразу бы письмо и положить на стол Регине, но девушки хранят свои папки в шкафу, и иногда что-то перераспределяют между собой, в зависимости от того, кто пришел вовремя, а кто по уважительной причине отсутствует. Так что я подкину письмо Регине прямо тогда, когда она тут будет.
