Новая однокомнатная квартира Оксаны была завалена вещами и заставлена мебелью. Там даже переночевать негде было. Хорошо, сын с невесткой пригласили её к себе на первое время, пока она на новом месте не разгребётся. Идя с работы к дому Руслана она вдруг увидела одиноко стоящие вишнёвые «Жигули» со знакомым номером. Те самые, что должны были достаться ее сыночку. И так ей стало обидно и больно, так захотелось сделать Левичеву какую-то гадость, что, осмотревшись по сторонам, она подошла к машине и достала ключи с намерением процарапать её от крыла до крыла. Правда, увидев крышку бензобака, она ехидно усмехнулась и изменила свое намерение.
Есть же бог на свете! — подумала она, доставая из сетки пачку сахара. — Партизаны сахаром целые автоколонны уничтожали, а я чем хуже⁈
Записавшись к нотариусу, Левичев поехал к Якубовым. Руслан не ожидал увидеть его на пороге своего дома и удивился до такой степени, что даже не поздоровался.
— Должен извиниться перед тобой, — сказал Левичев, тоже решив обойтись без лишних формальностей. — Я поступил бесчестно, прошу прощения и предлагаю обменять мою машину на тысячу, которую оставлял тебе в залог.
— Серьёзно? — не мог поверить ему Руслан.
— Вполне. Завтра выходной, я на четверг записался к нотариусу на Ленина, на одиннадцать утра. Не опаздывай, пожалуйста.
— Ну, ладно, — всё ещё не мог поверить в происходящее Руслан.
Левичев кивнул, развернулся и пошёл к машине, которую оставил на улице.
Свернув на Огарёва с улицы Ленина, Оксана с удивлением увидела вишнёвые «Жигули», отъезжающие от дома сына. Номер она издали не разглядела, но была уверена, что это Левичев. Не так много у них в городе было «Жигулей», а вишнёвых и подавно.
Прибавив шагу, она поспешила к дому и ещё издали увидела сына на крыльце.
— Это что же, этот мерзавец приезжал? — спросила она через весь двор.
— Да, но ты не поверишь, зачем! — усмехнулся сын.
— Так что же ему надо было?
— Решил машину отдать, как и договаривались изначально, — проговорил Руслан, глядя на мать. — Вот, стою и думаю, что происходит? Плакать или смеяться?
У Оксаны сумка с продуктами выпала из рук.
— Как отдать? — прошептала она, глядя сквозь Руслана, кинувшегося поднимать авоську.
— Так, отдать… Совесть, что ли, замучила? Приехал сказать, что записался к нотариусу на четверг и будет меня там ждать в одиннадцать.
На негнущихся ногах Оксана побрела в дом. Руслан шёл за ней и нёс сумку, рассуждая о мотивах, побудивших Левичева вдруг раскаяться. Но Оксана его не слушала.
Что я наделала⁈ — думала она. — Что я натворила⁈.. Надо сумку у Руслана забрать. А то начнёт продукты разбирать, увидит пачку сахара вскрытую и обо всём потом догадается! Останется только со стыда сквозь землю провалиться… А что теперь с машиной будет? Про способ испортить машину, засыпав сахар в бензобак, она знала, но вот что происходит с машиной при этом, понятия не имела… Ее хоть потом восстановить можно будет?
Оправившись от сиюминутного шока от неожиданного предательства друга, генерал Брагин позвонил Томилину на службу и назначил ему встречу в ресторане. По телефону, он, конечно, обсуждать ничего не захотел, дело специфическое. Хотелось другу в глаза посмотреть…
Они встретились через полчаса, генерал тяжело взглянул на друга, и прокурор, прекрасно понимавший, по какому поводу эта встреча, решил сразу объясниться.
— Лёва, я прошу, не делай скоропалительных выводов, — нервно попросил он. — Просто, попробуй меня понять, как отец отца… Женька была в ужасном состоянии, когда им отказали. Я её никогда такой не видел! Если бы я не сделал то, что сделал, она бы просто сломалась! Лёв, поверь мне!.. А Маринка же не хотела ничего слышать!..
— Ну а Марина тут причем? Речь идет о нашей дружбе и нашем взаимном доверии! Мне бы объяснил хоть…
— Я боялся, что и ты не поймёшь… И тогда все, дочка пропадет…
— Плохо же ты меня знаешь, — поднялся генерал из-за стола, и, не сказав более ни слова, направился к выходу.
— Прости, Лёв, но я должен был позаботиться о своей дочери, — прошептал прокурор, глядя ему в спину. — Надеюсь, ты сам, когда увидишь её маленького заморыша, поймёшь меня и простишь…
Вернувшегося домой Томилина ждало ещё одно испытание. Разъярённая жена с перекошенным от раздражения и злости лицом устроила ему форменную истерику. Он прямым ходом направился к себе в кабинет, не желая принимать участие в скандале. Но жена ворвалась за ним следом.
— Тебе всё равно? — кричала она. — Тебе плевать на дочь?
— Мне не плевать на дочь! — не выдержал он. — Это тебе плевать на её страдания! Это тебе надо любой ценой настоять на своём! Это ты готова родную дочь принести в жертву своим желаниям!
Томилин выпихнул её из кабинета и закрыл дверь перед её носом. Из её воплей он понял, что она бесится главным образом из-за того, что дети поступили по-своему, а не так, как она хотела.
