— Рано пока, — многозначительно поднял он указательный палец вверх, улыбнулся и пошёл дальше.
Я несколько удивился, что, как и на нашей свадьбе с Галией, других братьев, помимо Марата, не было. Отца могли бы и уважить… Но тут в рамках дежурных тостов огласили поздравительные телеграммы и от Руслана, и от Рафика. Ну, хоть что-то, не полный игнор. Но все равно не понял. Ладно, Рафик во Владивостоке, далеко ехать. Но Руслан-то в Святославле?
Спросил жену.
— У Руслана сейчас мама живет. Пока еще не переехала к себе в однушку. Тихонько в Москву не съездишь в такой ситуации. Ведь стоит ей понять потом, даты сопоставив, что он на свадьбу к отцу ездил, так она ему жизни не даст, и начнет снова и Насте скандалы устраивать. А только отношения наладились немного…
Ну, зная Оксану, веская причина, чтобы не потанцевать у отца на свадьбе. Вот что порадовало, так это то, что у Галии больше нет никаких иллюзий по поводу своей матери. Кажется, самый сложный период в отношениях с тещей я сумел пройти достаточно ровно, не испортив отношения с женой. И сумев ей открыть глаза на Оксану… Вот что значит опыт прежней семейной жизни…
Нашим пора было второй раз спать. И мы вскоре с Галиёй засобирались, пообещав вернуться часа через два.
Когда Захарову домой позвонил генерал Горьковенко, у него сразу испортилось настроение. Вспомнилось, как генерал в рамках сложившихся деловых отношений, включавших регулярные передачи ему пухлых конвертов, информировал его о происках Крестникова, решившего посадить своего зятя в кресло второго секретаря Московского горкома. Как им непросто пришлось со Стельмуховым, но они отбились в тот раз. Ивлев ещё здорово помог…
Генерал попросил о встрече, намекнув по телефону о каком-то ЧП, не вдаваясь в подробности. Захаров предложил встретиться, не откладывая, в ближайшем от своего дома сквере. И теперь нервно расхаживал по дорожке в ожидании старого знакомого.
— Приветствую, Виктор Павлович, — сходу протянул генерал руку, только поравнявшись с ним. — ЧП у нас в Гагаринском районе. Колокольцев ещё вчера вечером позвонил, я уж не стал вас на ночь глядя дёргать…
— Что случилось, Борис Васильевич? — спросил Захаров, почувствовав, вдруг, резкую усталость.
— Поступила жалоба с одного московского предприятия от директора, что от лица второго секретаря Гагаринского райкома его шантажом и угрозами заставляют заниматься противоправными действиями… Хищениями.
— Как? — потрясённо уставился на него Захаров. — Они там что, в гагаринском, совсем берегов не видят? С ума уже все посходили⁈
— Виктор Павлович, дело на контроле в КПК.
— Твою дивизию!.. Вот же идиоты!.. Засветят все схемы!
— Я готов помочь урегулировать этот вопрос, в наших общих интересах слишком многого перед КПК не светить. Но… Козёл отпущения будет нужен в любом случае, — сразу обозначил круг своих интересов Горьковенко. — Это дело уже на тормозах не спустить.
— Ох, Борис Васильевич, Борис Васильевич!.. Ну что за жизнь⁈ Не сверху прилетит, так снизу!
— Не говорите, Виктор Павлович. С такими подчинёнными и врагов не надо.
— Спасибо тебе, Борис Васильевич, — благодарно кивнул ему Захаров. — Сколько у меня есть времени?
— Чем быстрее, тем лучше. Колокольцев велел ежедневно докладывать, на него сверху давят.
— Понял, — сказал он и протянул генералу руку.
Они попрощались и разошлись. Вернувшись домой, Захаров немедленно вызвал к себе в ближайший от дома сквер Мещерякова и Бортко.
Дети уже проснулись, мы с женой мирно кормили их полдником. Я рассказывал ей, что показавшаяся нам сомнительной затея Женьки увенчалась успехом, супруги Данченко начинают собирать документы на усыновление Мишки. Только я хотел упомянуть, что восхищен лидерскими качествами Женьки, сумевшей повести за собой других соседей, как позвонил Сатчан.
— Есть интересная информация для статьи, — произнёс он.
— Большой статьи? — попытался я выяснить с деланно беззаботным видом, что случилось?
— Давай, подъеду, расскажу, — предложил он.
Ехать ему минут двадцать пять. Проводил Галию с детьми обратно на свадьбу и попросил Ахмада помочь им домой вернуться, если задержусь.
— По работе срочно вызвали, — объяснил я ему и поспешил во двор.
Минут через десять подъехал Сатчан.
— Сегодня общий сбор на даче у Захарова в семь, — быстро поздоровавшись, сообщил он.
— Случилось что? — обеспокоенно спросил я.
— Сам не понял, — пожал он плечами с озабоченным видом. — Ну, явно не порадовать нас чем-то хотят, раз так срочно собирают.
— Это да…
— На моей поедем? — спросил он. — Или ты на своей хочешь?
— Да поехали на твоей. Если каждый на своей машине приедет, нам там парковаться негде будет, — решил я.
— Пап, а что мама не приехала? — спросила Женя отца.
— Да что-то она почувствовала себя не очень, горло разболелось, — поспешно ответил прокурор Томилин, выкладывая цветочки из детской мозаики. — Чтобы вас тут всех не позаражать, и не поехала.
