Он провёл во дворе минут сорок. Выяснил, что Ивлевы дружат с цыганами и в прошедшую субботу на свадьбе тестя Ивлева был живой медведь. Ещё он выяснил, что тёща Ивлева считает его проклятием своей семьи, что он околдовал всех её детей и мужа.
Не менее разговорчивой оказалась ещё одна соседка Ивлевых, что живёт под ними. Она, среди прочих своих историй о соседях, рассказала, что Ивлевы вежливые и тихие, но к ним иногда приходит негр в форме милиционера. Она предположила, что Ивлевы участвуют в каких-то антрепризах.
Уходил он немало озадаченный. Панда, медведь, цыгане, ряженный в милиционера негр… Про кого он сейчас информацию собирал, про собрата Никулина, что ли?
Часам к девяти вечера я уже поднял молодого папашу в его квартиру.
— Паша! Поздравляю, — бросилась к нам тёща Сатчана.
— Здравствуйте, Екатерина Владиславовна, — еле выговорил он и я не рискнул его выпустить из рук, даже когда она принялась его обнимать. — Видели уже кроватку? Это Пашка подарил…
Тёща всплакнула на радостях, и меня заодно обняла. А потом на кухне скрылась. Сатчан не с первого раза снял туфли и пошёл босиком к тестю, с интересом наблюдавшим за нами, стоя в дверях большой комнаты.
Быстро скинул туфли и пошёл за другом следом, не дай бог ещё споткнётся…
— Поздравляю, — улыбаясь, сказал я, глядя на Николая Алексеевича. — Внучка — это здорово!
Они молча обнялись с Сатчаном и мы вдвоём с министром повели его к дивану.
— У жены уже давно всё готово, сейчас разогреет и пойдём за стол, — проговорил он.
— Да мы только из-за стола, — улыбнулся я.
— Нет, я настаиваю, — сказал он.
Усадив Сатчана на диван, я облегченно выдохнул, и не стал отказывать целому министру в его просьбе. Тем более времени свободного полно сегодня. Мы с ним уселись за большим полированным столом.
— Читал твой фельетон про бег с препятствиями, — начал Николай Алексеевич, — и сразу вспомнил, как кое-кто меня допрашивал по этому поводу, — при этом он многозначительно посмотрел на зятя. А тот пьяный-то пьяный, а соображает. Сказать не смог, но отрицательно замотал головой и ткнул в меня пальцем. — Да я так и понял сразу! — рассмеялся министр. — А сейчас такая волна поднялась! Моссовет нам с МПС очную ставку устроил!..
— Что вы говорите? — искренне удивился я. — И есть надежда?
— Надежда умирает последней, — усмехнулся Николай Алексеевич. — Правда, каждый на своё надеется, — хитро посмотрел он на меня.
Как же им всем не хочется этим вопросом заниматься. Надеюсь, Захаров им не спустит и заставит договориться. Приятно, что не забыл о нашем разговоре, действует!
Екатерина Владиславовна позвала нас за стол. Пока министр автомобильных дорог поднимал с дивана второго секретаря райкома комсомола, пошёл на кухню.
— Я немного припозднился к застолью на работе, — начал я объяснять новоявленной бабушке, — Павел уже не в состоянии был что-то чётко сформулировать. Как Римма?
— Всё хорошо, — улыбнулась она. — Девчонка длинноногая, три сто, пятьдесят два сантиметра.
— Ну и хорошо, — улыбнулся я.
Долго сидеть у них не стал, чисто символически пригубил с Екатериной Владиславовной шампанского. Министр себе коньяку налил. А Сатчан пить отказался.
— Он больше не может, — поспешил объяснить я, а то ещё обидятся тесть или тёща…
Вернулся домой в десятом часу, дети уже спали. Сообщил Галие, что Римма родила нам невестку. Жена аж прослезилась, начала вопросы задавать, хорошо, что я всё выяснил и мог рассказать.
— Ты знаешь, этот негр такой неразговорчивый, стесняется, наверное, своего акцента, — рассказывала Голубева своему приятелю Погашеву.
— Что, сильный акцент? — усмехнулся тот.
— Да нет, вообще он нормально по-русски шпрехает, но мало ли что сам по этому поводу думает. Люба говорила, что он у нас в Лумумбе учился, потом в аспирантуру поступил, он уже лет семь в Союзе…
— Жаль, что он необщительный. Ну, ты хотя бы с бабой его подружись.
— Да мы уже и так с ней как подружки, — уверенно заявила Валерия. — Она мне всё про него рассказывает. Простушка! Из деревни, наверное, там люди совсем открытые. Просто стесняется сказать, выдает себя за москвичку. Ага, как же…
— Да уж. Болтун — находка для шпиона… Валюту, значит, привозит? — задумчиво проговорил Погашев.
— Привозит…
— Надо бы мне с ним поближе познакомиться. Попробуй её как-нибудь на самый конец дня записать. Я приеду за тобой, буду тебя ждать, он будет её ждать…
— Да он в машине всё время сидит.
— Ну, если я сам с ним не познакомлюсь, ты нас друг другу представишь. А там посмотрим…
— А как мы узнаем, когда тебе меня встречать? Я же не знаю заранее, когда они приедут.
— Ты, главное, на конец дня их запиши. А я буду за тобой каждый вечер приезжать, пока мы с ним не познакомимся.
— Ну, давай, — заулыбалась она. — Эх, девчонки обзавидуются!
