Теперь главное не назвать его товарищ майор или Василий Абимболаевич, — подумала она, и принялась мысленно повторять: — Векеса, Векеса, Векеса…
— Ты что-то хочешь сказать? — подметила, что ее губы шевелятся, парикмахер. — Что-то не так с укладкой?
— Ой, нет, так, о своем задумалась!
Люба тут же перестала повторять «Векеса», решив, что это выглядит подозрительно, и решила сосредоточиться на чем-то другом. Валерия ловкими движениями колдовала над причёской Любы, а та уставилась на фотографии артисток с красивыми причёсками на стене. Между артистками висел плакат о том, что чаевые унижают и оскорбляют достоинство советского человека.
— Лерочка, а тебя чаевые унижают? — тихо спросила Люба.
— Очень, — прошептала та в ответ, покосившись на пожилую парикмахершу, работавшую с клиенткой в соседнем кресле. — Когда слишком маленькие.
Девушки дружно рассмеялись и Валерия тщательно обрызгала причёску Любы лаком для волос.
— Ну, вот. Красавица! — улыбнулась она ей в зеркало.
— Спасибо, Лерочка! — сунула ей пятёрку в карман халата Люба.
Лера уже привыкла, что сдачу давать не надо, и была этим очень довольна:
— Тебе спасибо. Ну, наконец-то рабочий день закончился…
Люба вышла на улицу, подошла к майору и кокетливо покрутилась перед ним, демонстрируя укладку. Он молча приобнял её и чмокнул в висок, мол, вижу, хороша, но пока не мешай. Она надула губки и села в машину, как они и оговаривали перед операцией, а у самой всё дрожало внутри от волнения…
— Рад был познакомиться, — протянул Василий руку Погашеву. — У меня встреча сейчас… Надо ехать.
— Понимаю, — улыбнулся тот.
Майор сел в машину, а из парикмахерской вышла Голубева, сменившая белый халат на модный бежевый плащик до колена.
— Улыбайся, всё отлично, — проговорил майор. — Ты молодец. Они клюнули.
— Ну, как он тебе? — помахала отъезжающей на машине приятельнице Валерия, приветливо улыбаясь.
— Ты права. Он вовсе не простой студент, — задумчиво проговорил Погашев, перестав улыбаться, как только машина отъехала на достаточное расстояние. — Простачком прикидывается, улыбается только губами, а глаза серьезные.
— Да я вообще первый раз сегодня увидела, чтобы он улыбался, — пожала она плечами.
— Как думаешь, он в монетах царских разбирается золотых?
— В серьгах золотых, точно, разбирается. Купил своей девахе. Правда, она вовсе это не ценит.
— Как часто они приезжают?
— Раза два в неделю.
— На этой неделе уже не приедут, да?
— Кто ж их знает…
— Следующий раз записывай их опять на конец дня. Мол, всё занято, но только ради вас останусь после работы.
— Угу, — кивнула она и взяла его под руку.
Вернулся домой после тренировки, дети уже спали, а жена сидела на кухне с альбомом, карандашами и красками, пытаясь изобразить детскую площадку нашей мечты.
— Ну как, дорогая, получается? — заглянул я ей через плечо.
— Нет, — с несчастным видом ответила она. — Буду Ксюшу просить помочь завтра.
— А на мой взгляд, неплохо у тебя выходит, — заметил я, разглядывая её художества. — Особенно малышовая часть хорошо получилась…
— Всё равно, что-то не то, — расстроенно проговорила Галия.
— Утро вечера мудренее, — решил я не спорить с женой. — Надо отдохнуть и всё получится.
В субботу с самого утра поехали с Ахмадом на рынок. У него было два списка, один от мамы для себя, а второй для Жариковых.
— Поля с Инной созванивались вчера, — ответил он на мой удивлённый взгляд. — Почему бы на их долю не купить продуктов, раз всё равно едем сегодня к ним?
— Действительно, — улыбнулся я. — Хорошо, когда семья большая и все друг за друга держаться.
Мы затарились и поспешили домой. К одиннадцати мне надо успеть на завод «Полёт», а то ученики мои будут ждать.
Андриянов выехал пораньше, чтобы было время в Святославле собрать побольше информации про Галию и её мужа. Всю дорогу он продумывал легенду, с которой появится перед матерью Галии Ивлевой. Друг детства по своим милицейским каналам пробил и её адрес тоже.
Сильно врать ей он не собирался, только в той степени, чтобы повод для его визита выглядел правдоподобно.
Приехав в Святославль, он доехал до площади Ленина в самом центре и вышел из машины размяться и спросить, как проехать на Госпитальную улицу. Доброжелательные святославцы тут же устроили консилиум, куда ему с площади Ленина сворачивать, к больнице или в противоположную сторону.
— Ты скажи, мил человек, что там должно быть? А мы тебе скажем, куда тебе ехать, — предложил словоохотливый дедок.
— Что там должно быть? Дом жилой, — пожал плечами Андриянов.
— А какой, — снисходительно заулыбались люди вокруг. — Свой или многоквартирный?
— Если квартира двенадцать, — развёл руками он. — Это многоквартирный дом?
— Да, — тут же уверенно ответил дедок. — Это тебе, мил человек, туда, мимо бани.
Проехав всего несколько домов, он нашёл нужный ему дом и чертыхнулся. Дольше выяснял, где это, чем ехал!
Поднявшись на третий этаж, он позвонил в звонок квартиры двенадцать.
