— В комитет комсомола МГУ обратилась партийная организация одной московской фабрики. Им стало известно, что комсомолка нашей первичной организации Регина Быстрова является любовницей их женатого сотрудника, имеющего двоих детей. Быстрова живёт на съёмной квартире, которую ей оплачивает её любовник. Получает от него дорогие подарки, дефицитные продукты, букеты цветов в любое время года и так далее. Быстрова припеваючи живёт за чужой счёт, отнимая при этом деньги от семьи и от детей своего любовника. Учитывая, что у Быстровой уже есть строгий выговор от сентября прошлого года, предлагаю собранию рассмотреть вопрос об исключении Быстровой из комсомола, а также обратиться в деканат о целесообразности её дальнейшего обучения в университете. Считаем, что девушке с таким аморальным взглядом на жизнь, нечего делать в главной кузнице кадров Советского Союза!
Зал удивлённо загудел. Взгляды, которые ловила на себе Регина, совсем не были сочувствующими, в лучшем случае, на неё смотрели с удивлением и любопытством. В худшем — с презрением и осуждением.
Началось голосование. Луппиан не стала делить вопрос об исключении из комсомола и из университета на два раза, голосовали одновременно. Против её исключения не голосовал никто. Были воздержавшиеся. Их даже набралось полтора десятка, но против целого факультета это капля в море.
Её исключили, потребовав тут же отдать комсомольский билет. Не ожидавшая такого Регина потрясённо смотрела в одну точку, пытаясь понять, кто за всем этим стоит? Слёз не было. Было одно единственное желание — найти обидчика и отомстить.
Кто бы это ни был, он об этом пожалеет, — сжав кулаки, думала она. — Все расскажу Юрочке. Он за нее — горой! Снова позвонит своему другу, и тот все поправит. Принесут ей членский билет комсомолки обратно, и еще уговаривать будут взять его…
Галия была в прекрасном расположении духа. Все её опасения и сомнения по поводу продажи привезенной водки и икры рассеялись ещё вчера и не омрачали больше праздничное настроение. Они заранее ещё в Москве договорились с Наташей Суворовой, старой знакомой по Воронежу, что опять поселятся в одном номере.
— Муж, когда в аэропорт ехали, говорил, что лучше продать всё персоналу гостиницы, пусть чуток дешевле, но зато без проблем, — поделилась с подругой Галия ещё в самолёте. — А то как потом? Вечерами после конкурса бегать по подворотням и искать кого-то, кто у тебя купит это всё на три копейки дороже?
— Ещё поймают, — испуганно согласилась Наташа, представив себе эту картину. — Прямо в гостинице если — просто отлично!
Поэтому они оказались готовы, когда, как только они заселились, к ним заглянула дежурная по этажу и спросила, есть ли у них что-нибудь на продажу? Они сразу ей всё и сбыли.
Всех советских командировочных разместили в одной гостинице и вечером, после церемонии открытия, вся делегация дружно отмечала начало конкурса в ресторане при гостинице.
Андриянов и Белоусова тоже присоединились к соотечественникам. В ресторане крутили новинки зарубежной эстрады. Командированные наслаждались моментом, но не выходя за рамки приличий. Все знали, что их сопровождает сотрудник комитета, а может и не один. Никому не хотелось из-за какой-нибудь нелепой глупости стать невыездным. А то и получить неприятности на работе…
В разгар веселья музыка вдруг смолкла.
— Товарищ Ивлева! — громко позвала дежурная портье.
Галия немедленно направилась к ней и музыку опять включили.
Дежурная вывела её в холл гостиницы и подвела к двум незнакомцам. Они оба оказались иностранцами. Один вообще не говорил по-русски. А второй, молодой скромный мужчина лет двадцати пяти, оказался его переводчиком. Общался он по-русски с заметным акцентом, но вполне сносно.
— Роберто Сколярин, — представился он, — разрешите представить вам сеньора Алонзо Скварчалупи, — начал он. — Заместителя директора компании «Роза Росса» сеньора Тарека Эль Хажж.
— Очень приятно, — ответила она, начиная широко улыбаться.
Фирдаус звонил ей перед командировкой, уточнил даты и где они остановятся, но ничего не обещал. И тут, вдруг, целый заместитель его отца прилетел из Италии, да ещё с переводчиком!
Она была приятно удивлена и растрогана, пригласила было их пройти в ресторан при гостинице. При этом, оглянувшись, она увидела, что человек десять из их делегации тоже вышли в холл и с нескрываемым любопытством наблюдали за происходящим.
Но Алонзо замахал руками что-то быстро и много объясняя на итальянском.
— Самолёт обратно через два часа, — перевёл Сколярин.
Алонзо подкатил к ней невероятно красивый бирюзовый чемодан на колёсах с длинным эмоциональным монологом. По размеру такой же, как у нее, но она приехала с чемоданом с самодельными колесиками… А этот был самим совершенством…
— Подарок от семьи, — коротко объяснил переводчик.
Галия, пораженная тем, что ради нее прислали замдиректора серьезной компании из самой Италии, начала искренне благодарить его и переводчика за внимание. Передала сеньору Эль Хажж и его супруге свою благодарность и наилучшие пожелания.
