Вот… надо запомнить это ощущение защищенности и комфорта, которое я испытал, подумав о том, как видные деятели КПСС могут прогнуть под себя КГБ при необходимости в моих интересах. Пригодится припомнить на очередной лекции по линии «Знания» по Компартии и ее роли в Советском Союзе, чтобы мои слова звучали предельно искренне.
Так, а по Кубе сейчас к Сатчану с вопросами идти, или все же дождаться возвращения Румянцева из отпуска? Может, это всего лишь недоразумение, которое Олег Петрович тут же разрулит? Хотя… Что там сказал старлей… Что-то про то, что решение по этой подписке дело рук офицера, что выше в иерархии, чем Румянцев. Это плохо. Ладно, все же наведу справки и у Сатчана пока что. Но без спешки, при очередной встрече.
Так, в сторону пока КГБ… Что я там еще планировал-то до вечера сделать? Ага, хотел друзей расспросить, не интересовалась ли мной в последнее время Света Костенко… Пока Мещеряков по Регине и Дружининой работает, займусь этим направлением.
Старший лейтенант поднялся на два этажа и постучал в кабинет полковника Третьякова. Услышав «Заходите», вошел внутрь.
— Ну что, был этот деятель? Подписал? — спросил его полковник.
— Никак нет. Отказался.
— Про Кубу и полставки предупредил?
— Не подействовало.
— Причина? Как обосновал?
— Туманно. Говорит, его патриотизм и польза для страны доказываются его деятельностью. И что он скоро станет членом КПСС. Вот. Да, и пригрозил, что больше не будет у нас лекции читать.
— Так, значит, в отказ пошел. — нахмурившись, сказал полковник. — Ну ничего, мы и не таких обламывали. Как же, станет он членом КПСС, если мы будем против. Нам таких скользких товарищей в рядах партии Ленина не надо, правда же, Соловьев?
— Так точно, товарищ полковник!
— Значит, тащи мне все материалы по прослушке его квартиры. Будем разбираться, и что он за человек, и какие там беседы ведет со своими гостями. А то лекции он нам не будет читать, понимаешь! Вот уж угроза так угроза!
Выйдя из кабинета выполнять поручение, старший лейтенант задумался. Ивлев ему уже не нравился. Одна из приятных вещей в работе в КГБ — наблюдать, как легко гражданские прогибаются под давлением. А этот не то что не прогнулся, а вел себя так безмятежно в кабинете КГБ, словно сидит дома в халате и тапочках… И смысл указания полковника прекрасно понял — тот будет искать компромат на Ивлева, чтобы испортить ему жизнь. Но все же — не слишком резкий переход от лектора для КГБ до потенциального диссидента, или кем там Третьяков его задумал выставить? Впрочем, он тут же стряхнул с себя сомнения — полковнику виднее. А его дело маленькое — помогать ему, выполняя его поручения.
Приехал в общагу, зная, что наши стройотрядовцы еще не перешли на полную смену на стройке. Планируют это сделать со следующей недели, чтобы как следует отойти после экзаменационной сессии, а пока работают, как и раньше, после трех. Сразу наткнулся, еще в коридоре, на Семена Давыдова.
— Привет! Кто из наших сейчас еще есть?
— Да Женя Булатов в комнате. Кукояка уже уехал, с девчонкой встречается. А кто конкретно тебе нужен?
— Да вот вы вдвоем с Женей мне как раз и сгодитесь.
Вошли с ним в комнату, Булатов сосредоточенно бутеры нарезал. Не совсем студенческие, если честно. Вернее, даже можно сказать, что совсем не студенческие. Сомневаюсь, что во многих других комнатах общаги на толстый ломоть хлеба способны положить и кусок сыра, и кусок колбасы. Анекдот про студента в столовой, просящего одну сосиску и четыре вилки не зря придумали. Но что есть, то есть — ребята на наших объектах зарабатывали честно столько, сколько не снилось и некоторым генералам. Уж их-то студенческую жизнь я точно изменил к лучшему…
— Принес вам палочку колбаски на обед, но вижу, что вы и так справляетесь, — пожал я его руку и выложил палку сырокопчёной на стол.
— Ну так у меня докторская, а у тебя дефицит… Пригодится все в студенческом котле, спасибо! Садись, сейчас и на тебя бутербродов нарежем!
— Спасибо!
Чай уже был заварен, так что сели чаевничать. Ребята в двух словах рассказали, что у них все по-прежнему, морально готовятся пахать на стройке полный день.
— Тяжело, но двойная оплата того стоит, — подвел итог Семен.
Рассказал про своих малых. Плавно подвел дело к моему вопросу.
— Ребята, только сугубо между нами тремя, никому больше ни слова…
— Не вопрос, говори, — сказал Женя.
— Светка Костенко ничего в последние недели про меня не спрашивала? В особенности работой моей не интересовалась?
— А что такое?
— Опять же, между нами, анонимка на меня пришла в Верховный Совет. Пытаюсь понять, кому обязан…
— Ну, мыслишь ты правильно… — медленно кивнул Булатов, нахмурив лоб, — Светка на такое способна. Завистливая девчонка. И дышит она к тебе неровно. Но какого-то интереса в последнее время она к тебе не проявляла… Но это если, конечно, Семен что-то такое не заметил.
— Не-а, не было ничего такого, — помотал головой Семен. — Но мы аккуратно еще ребят поспрашиваем, если что всплывет, то тебе сообщим.
