Тарек при этих словах задумался. Подпольный цех в глуши, — рассуждал он, — охрана там минимальная и контроль за ней тоже. Наверняка полицейские не будут особо усердствовать, а значит через пару месяцев мы рискуем не обнаружить там и половины оборудования и материалов, все растащат. Этот вопрос нельзя оставлять без внимания. Тем более, что этого загадочного Марио, что организовал этот криминальный бизнес, так и не поймали. А если он наймет кого-то выкрасть оборудование, чтобы продолжить дело?
— У меня к вам будет две просьбы, — обратился Тарек к комиссару.
Тот заинтересованно кивнул. Комиссар Марино очень хотел быть полезным этому успешному бизнесмену, прекрасно понимая, какие выгоды это может ему сулить в будущем. Зарплата полицейского комиссара не слишком велика, а большое семейство требует постоянных расходов, — мысленно вздохнул он.
— Во-первых, я бы хотел снова наведаться в этот цех с главным технологом фабрики и осмотреть там все детально, чтобы точно знать, что нам нужно будет выкупить на аукционе. Вдруг там вообще один хлам и нет смысла за него бороться, — скептически добавил Тарек. А во-вторых, — продолжил он, — если там все же окажется что-то ценное, то я бы хотел организовать дополнительную охрану этого цеха, пока судебный приговор не будет вынесен. Я доверяю местной полиции, но, полагаю, вы согласитесь, что осторожность в таком деле лишней не бывает.
Комиссар согласно кивнул на эти просьбы с важным видом.
— Уверен, мы сможем это организовать для вас, — сказал он, мысленно потирая руки.
Обе просьбы для него особой сложности не представляли. Визит на ферму вообще не проблема. Как и охрана, собственно. Хочет бизнесмен потратить деньги, чтобы несколько человек дополнительно дежурили на ферме, так зачем ему мешать. А с провинциальной полицией я легко договорюсь, — думал комиссар, — они только рады будут…
Самая напряженная пора учебного года — экзаменационная сессия — завершена. Теперь все внимание переключено на абитуриентов, студентов в учебном корпусе уже и не сыскать… И все возникающие проблемы касаются абитуриентов и вступительных экзаменов.
Но звонок, раздавшийся у декана Андреева, стал исключением. Проректор по науке Моложаев стартовал с места в карьер раздраженным голосом:
— Виктор Афанасьевич! Звоню по поводу X Международного фестиваля молодежи и студентов в Берлине. Просмотрел я, значит, список студентов, которых мы посылаем, и что я вижу? Вернее, что я не вижу? Почему вы не включили того студента, за которого просил второй секретарь Захаров? Надо же думать, что он после поездки ему расскажет, как мы о нем заботимся, а нам положительное отношение такого важного человека совсем не помешает. А если не поедет, а потом от других узнает, что мы много студентов отправили, то может ему рассказать, что про него забыли. А вы не подумали, что потом Захаров может и о какой-нибудь нашей просьбе к нему забыть? Как можно обижать такого человека?
— Но, Валентин Ильич… Все кандидатуры давно согласованы… Не снимать же кого-то из утверждённых…
— Отправьте на одного меньше преподавателя в сопровождение. А то иногда у нас поездки студентов выглядят так, как будто это поездки преподавателей. Сопровождающих больше чем студентов… И не спорьте — это указание лично ректора. Раз уж вы там расхолаживаетесь по важным вопросам — приходится ему подмечать и исправлять ваши ошибки. Подавайте заново списки, с нужной фамилией…
Да уж, разговор закончился не в той тональности, что могла бы быть приятной для декана.
Эх, оказывается, сам ректор Моложаеву втык сделал. Вот почему он так на меня коршуном налетел. Но кто бы мог подумать, что такая буря поднимется из-за простого студента… Ну да, по факту непростого, это у меня получается, глаз замылился. Есть этот Ивлев, учится и учится. В Кремле работает, да и пусть работает. На радио выступает — вообще хорошо. В «Труде» печатается — тоже здорово для факультета. Во все отчетности по науке молодежной и по идеологической работе его достижения включаем. Выглядит красиво. Действительно, получается, ошибся я. Разве много таких же студентов у нас в МГУ, да еще и таких, за которых второй секретарь лично звонил и просил позаботиться?
Набрал по телефону Эмму Эдуардовну, которая как раз и курировала всю подготовку к этой поездке. Но она не сняла трубку.
— Клара Львовна! — крикнул он в открытую дверь, — найдите мне Гаврилину срочно! Может, в буфет пошла, сбегайте туда за ней. Нет там, поищете… Короче, поищете везде…
Закончил с гребенками, облегченно выдохнул — фух, все окна обезопасил. Теперь только надо всех домочадцев и частых гостей проинструктировать, для чего эта штуковина тут стоит — чтобы случайно не выломали. Тот же Загит, если приналяжет не знаючи, что к чему — тут не то что гребенка вылетит с его силушкой медвежьей, он и раму может случайно выставить…
