Оставалась одна загвоздка. Третьяков опытный служака. Ну и что, что у него негибкое мышление, он же все равно прекрасно разбирается в командной иерархии. Для этого вовсе не нужно быть умником. Идти через голову начальника к зампреду? У него должны быть веские основания для этого, чтобы непосредственный начальник не счел это нарушением субординации. Не сразу, но все же генерал придумал, как это организовать…
Звонок в десять утра меня «порадовал» — это был начальник отдела кадров из НИИ Силикатов. Попросил меня прийти подписать приказ об увольнении и получить расчет.
Вот, значит, как, — подумал я, сжав губы. Все же КГБ взялся за меня. Как там сказал Соловьев — какой-то офицер, постарше по званию, чем майор Румянцев. Ладно…
Пообещал кадровику сегодня появиться и поехал на радио. Заеду увольняться сразу после записи. Авось, до обеда успею. А нет, так не страшно, от квартиры несколько минут пешком…
Добрался сам до студии, привык уже самостоятельно передвигаться по местным коридорам. Через десять минут появился и Николаев. Технику к тому времени всю проверили и настроили, и мы сразу и начали запись первой передачи. Начали с Бельгии, про «Свирепый бельгийский колониализм». Название могло бы показаться несведущему человеку чрезмерно пафосным, но нет… Начал описывать сначала, как король Бельгии заливался крокодиловыми слезами о том, что дескать, негры в Африке умрут язычниками, если некому будет покрестить их и сделать христианами. И если бы Бельгии дали кусок земли, к примеру Конго, то она бы именно этим и занялась. Конечно, белые джентльмены из других стран прекрасно знали, что это всего лишь красивая история, и король жаждет выжать все соки из несчастных африканцев под предлогом насаждения христианства, но что им, жалко, что ли? Африка огромная, почему не дать кусок и бельгийцам? Так и появились личные владения бельгийского короля «Свободное государство Конго». Размером в два миллиона триста сорок пять тысяч квадратных километров…
Дальше привел цифры — что всего за тридцать лет население этого куска Африки при огромной рождаемости сократилось в два раза… Ну а что — бельгийские солдаты и наемники превратили эту территорию в огромный концлагерь. Африканцы работали, позволяя извлекать из них прибыль, от зари до заката. А тем, кто не справлялся с нормами выработки, установленными белыми господами, просто отрубали руки. Если работать отказывалась целая деревня, то, позабыв обо всяких христианских нормах, жителей распинали на крестах. Не брезговали и захватом заложников — чтобы заставить мужчин работать, забирали женщин и детей. Отдавали лишь, если те из последних сил умудрялись выполнить требования, что устанавливали захватчики… По минимальным подсчетам, бельгийские колонизаторы виновны в гибели миллионов человек…
Николаев после прошлых передач о зверствах испанцев и португальцев в Латинской Америке в этот раз держался получше. Привыкание — вещь такая. Так что задавал мне гневным голосом вопросы на тему — а как остальные западные державы реагировали на все эти зверства? А почему никто не вмешался и не остановил этот кошмар? Отвечал, что никому не было никакого дела до этих преступлений, почти у всех европейских стран были свои колонии, и они понимали, что если будут лезть в колониальные дела бельгийского короля, то кто-то точно также полезет в их дела. А ведь у них тоже все трупы убитых и уморенных голодом туземцев спрятать не получится… Что-то недовольное говорила прогрессивная общественность, но кто ее будет слушать?
Закончили передачу, посидели, отдохнули, попили чайку. И тут же взялись за следующую. «Опиумные войны с Китаем».
Начал с описания размера китайской экономики на начало девятнадцатого столетия — как я и ожидал, Николаев не знал, что у китайцев тогда было тридцать процентов мировой экономики. А почему? Потому что были независимым государством. Но они сделали огромную ошибку — изолировались от остального мира, считая, что у варваров нечего заимствовать. И прозевали революцию в военном деле…
При этом только у Китая был нужный в Европе шелк и чай. Но китайцы не хотели брать за него ничего, кроме серебра. Попытки платить бумажными деньгами или даже золотом, провалились. А потребление чая и шелка в Европе так выросло, что вскоре серебра там почти и не осталось. А сами китайцы ничего не хотели покупать в Европе — они сами себя всем нужным обеспечивали при таком размере экономики…
