– Ты с этими гларусами построже, – начала учить ее Вера, – они очень приставучие, но если строго отшить, то уйдут. И одна не ходи, – добавила она.
– Какие гларусы? – переспросила Галия удивленно. – Это Любомир. Он переводчиком в нашей группе работает.
– А, ну понятно, – тоном знатока подтвердила Вера. – Тоже удобный для него вариант. Такие обычно спасателями устраиваются или барменами, но переводчик тоже подходящая позиция.
Видя недоумение Галии, она пояснила:
– В Болгарии некоторые молодые мужчины на лето приезжают на побережье, чтобы крутить романы с женщинами. Для них это вроде спорта и развлечения одновременно. Развратники, одним словом, – припечатала Вера.
– Причем им совершенно не важно, из какой ты страны, замужем ли, – подтвердила Лида. – Главное, чтобы симпатичная.
– А почему гларусы? – поинтересовалась Галия, пытаясь как-то осмыслить и уложить в голове новую информацию.
– Так чаек тут называют, – усмехнулась Вера. – Такие аккуратненькие, холеные и крикливые.
Галия тоже улыбнулась и кивнула, вспомнив, какой Любомир все время ухоженный, словно с картинки журнала.
Новые приятельницы оказались очень разговорчивыми, в Болгарии были уже вторую неделю, все здесь изучили и щедро вываливали на Галию тонны разнообразной информации. За разговорами она сама не заметила, как дошла до своей гостиницы, возле которой встретила съемочную группу в полном составе. Тут же представила мужчинам своих новых знакомых.
– Что же вы за коллегой своей не смотрите, – набросилась Вера на мужиков, толком ничего не понимавших и обалдевших от ее напора. – Ходите сами по себе, а нам ее от мужчин болгарских защищай.
– Что? Каких мужчин? – возмутился Шапляков, вопросительно посмотрев на Галию.
– А вот таких! – возмущенно отчеканила Вера, не давая Галие вставить и слова. – Знали бы, если бы за девушкой присматривали, а не по барам бродили. Пока, Галия, до завтра, на пляже увидимся, как договорились, – добавила она и гордо удалилась, уводя за собой немного смущенную всей этой перепалкой Лиду.
Вся съемочная группа, проводив Веру с подругой долгим взглядом, тут же повернулась к Галие, выжидающе на нее глядя. Пришлось рассказать вкратце, что произошло.
– Каков наглец! – возмущенно заключил Шапляков, дослушав рассказ Галии.
– И что мне теперь делать? – неуверенно спросила она режиссера. – Он ведь иностранец, да еще и переводчик в нашей группе.
– Тебе ничего делать не надо, деточка, – сказал ей ласково режиссер. – Мы ему сами все объясним доходчиво. Правда ведь? – сказал он, обернувшись к остальным членам группы. Мужики дружно кивнули с мрачным видом.
Генерал Кудряшов, согласовав свой отпуск, набрал Третьякова.
Тот искренне обрадовался, узнав его голос:
– Михаил Иванович! Как ваши дела?
Ты бы так не радовался, если бы знал, что я охотно тебя спишу со всех счетов за возможность восстановить отношения со старым другом, которые ты как-то умудрился поставить под удар. Если будет такая возможность. Ты полковник, а он уже генерал, и на какой должности! – подумал Кудряшов, но вслух сказал:
– В понедельник, Олег, приеду по твоему делу в Москву, пойду к Вавилову. Может, что-то удастся разузнать. Авось все не так фатально, как ты описал. Сначала зайду к тебе в кабинет, объяснишь все толком, что там у вас не срослось. Надеюсь, еще из кабинета не выгнали?
– Еще нет. Буду вас ждать, из кабинета никуда! – радостно сказал Третьяков.
Ох, Олежка, Олежка, – покачал головой Кудряшов, положив трубку, – Вавилов сегодня опять отказался со мной разговаривать… Не знаю, что и делать, если из-за тебя окончательно друга потеряю… Столько лет в шоколаде жил, любые проблемы через Вавилова решал. И как же так вдруг все изменилось резко…
***
***
Отправив Галию в номер, Шапляков повернулся к коллегам по съемочной группе.
– Так, мужики, не расходимся, – скомандовал он. – Надо нам с этим ловеласом доморощенным разобраться по горячим следам. Ишь что удумал, к девчонке замужней подкатывать, у которой двое деток к тому же.
– Да этот барбос не первый раз к ней клеится, – мрачно проговорил Андрюха. – Я на пляже его уже шуганул от нашей Галии один раз. Он ее кремом от загара намазывать хотел, ручонки свои болгарские тянул к ней.
– Да, товарищ явно неверно понимает смысл болгарско-советской дружбы. Надо бы разъяснить…, – произнес сурово Саша, похрустывая пальцами.
– Непременно надо, – кивнул Шапляков, – но при этом важно, чтобы никто не помешал разъяснительной работе, – выразительно посмотрел он кругом. – Если вдруг кто узнает о конфликте, по головке нас за это не погладят. А про какие-либо съемки в дальнейшем за границей вообще можно забыть. Так что действовать надо не только эффективно, но и аккуратно. Чтоб комар носу не подточил.
Минутку подумав, он предложил:
