Захаров быстро принял Сатчана. То, что он приехал без предварительного звонка, говорило о том, что вопрос у него срочный. Ну а какие вопросы могут быть у Сатчана? Только те, что требуют срочных решений. Так что пять человек, сидевших в ожидании в приемной, не обрадовались, когда его пустили без очереди. Но жаловаться никто не посмел, все же это не очередь в ГУМе за товарами. Расскажет потом секретарь товарищу Захарову, что такой-то его посетитель скандалил у него в приемной, и вовек после этого у него свой вопрос не решишь. Или решит он его так, что за голову схватишься, увидев результат!
Несмотря на две двери, разговаривать пришлось буквально шепотом. Оба много просидели в разных приемных и знали, что акустика вещь коварная.
Сатчан шепотом рассказал все, что узнал от Сальникова. Используя на всякий случай намеки и эзопов язык. Правда, последнюю часть их беседы рассказывал, уже запинаясь. Не понял он, почему вдруг лицо второго секретаря побагровело, когда он услышал, что из квартиры Дружининых пропали деньги.
Дослушав, Захаров сломал карандаш, что вертел в руке все это время, и обломки его кинул в корзину для мусора со словами:
– Мерзавец!
– Кто, Сальников? – ничего не понял Сатчан.
– Нет, Юрьич! – видно было, что Захаров едва держит в себя в руках. Ему хотелось бушевать и орать, выражая начальственное недовольство. Но когда у тебя в приемной сидит столько народу…
Сатчану только и пришлось сидеть с недоуменным видом, пока Захаров боролся со своими эмоциями. Что он имеет в виду? Они в узком кругу только одного человека именовали Юрьичем… Неужто это Мещеряков обнес Дружининых? Но зачем? Если по поручению Захарова, то почему он так недоволен? А если без поручения, то как Захаров узнал об этом? Павел ничего не понимал, у него голова начала идти кругом.
Наконец, Виктор Павлович как-то совладал с той яростью, которая его охватила. Схватил пиджак и мотнул головой, показывая на дверь.
Они вышли из кабинета, заставив погрустнеть посетителей, сообразивших, что шансы попасть к начальнику в ближайшее время резко уменьшились, раз он уходит, на ходу надевая пиджак. Молча спустились по этажам. И только когда они вышли на улицу и отошли на сотню метров от здания, Захаров, сжалившись над Сатчаном, объяснил, что отправил Мещерякова проверить, нет ли в квартире улик против них, а тот нашел улики в первую очередь против самих Дружининых. И заверил его, что взял из квартиры только блокнотик…
Сатчан, услышав от Захарова, что это люди Мещерякова во главе с ним обнесли квартиру Дружининых, порадовался тому, что ничего об этом не знал, поэтому вполне себе искренне удивился, услышав то, что рассказал ему Сальников. Знай он, глядишь, по его лицу тот бы догадался, кто виновен в этом происшествии. Я же, мать его, не разведчик, чтобы уметь в нужный момент нужные гримасы корчить! – подумал он с облегчением.
Но лицо Захарова не побуждало к долгим размышлениям об их беседе с Сальниковым. На нем было то начальственное выражение, которое Сатчану было прекрасно известно. Примерно так на него смотрел начальник, отправляя его в ссылку в Святославль после того залета… Хорошо хоть, что сейчас эта злость направлена не на него. Черт, опять он не о том думает!
– Так что же будем делать, Виктор Павлович? – поспешно спросил он.
– Позвони ты Мещерякову, – велел Захаров. – Я не буду, не сдержусь, наору на него. Пригласи его в наш сквер к шести вечера. Скажи, что есть важное дело, но что именно, ты не знаешь. Мол, я сам обьясню.
– Сделаю! – поспешно сказал Сатчан.
– И это… посмотри, как он отреагирует. Какой у него голос будет… Потом подойдешь ко мне в здание, пока вместе будем идти на встречу с ним, расскажешь об этом.
Сатчан тут же и набрал, едва Захаров ушел, Мещерякова, с ближайшего городского автомата. Тот был на месте, и отреагировал на приказ Захарова сухо и деловито. Сугубо как обычно.
Положив трубку, Сатчан подивился его наглости.
Надо же, разговаривает, как ни в чем ни бывало. Утащил внаглую почти пятьдесят тысяч и даже не волнуется особо… Не нервы, а стальные канаты у человека…
***
Сатчан, как и было указано, приехал пораньше и отправился к Захарову. Тот как раз вышел из своего кабинета, кивнул ему молча, и они вместе направились на выход из здания. Вышли на улицу, и только тут Захаров спросил:
– Как Мещеряков отреагировал?
– Нормально, даже немного безразлично. Как обычно, в общем. Никаких признаков чувства вины...
– Может, он еще и не придёт. Возьмет украденные деньги и сбежит куда-нибудь... Рыло-то все равно в пушку...
– И что тогда, будем его искать?
Захаров, подумал, покачал головой:
– Слишком много знает, нам не с руки его к стене припирать. Пусть валит куда хочет из Москвы, лишь бы рот на замке держал. Думаю, на это ему ума хватит.
