– А и расскажу, Аркадий Павлович. Пожалуй, сегодняшняя самая интересная новость, которая вызвала горячие дискуссии среди наших мужчин – это появление у Тамарочки новой сотрудницы.
Ваганович вспомнил, что Мыльников называл Тамарочкой заместителя начальника отдела кадров. Тот между тем продолжил:
– Такая аппетитная молоденькая девочка, вы б только её видели. Всё при ней: и фигура, и личико. Очень симпатичная девчуля. Но только вы, Аркадий Павлович, смотрите, руки с ней не распускайте.
– Да я и не думал, – тут же ответил Ваганович. – С чего бы я вдруг начал это делать?
Правда, он тут же понял, что в этой фразе есть какой-то скрытый смысл. И Мыльников явно хочет, чтобы он спросил его об этом. Вот же вечно ничего прямо не скажет, любит загадки всякие загадывать. Но куда деваться? Всё равно же с ним время терять на болтовню, почему бы и нет?
Так что Ваганович его спросил:
– А почему руки-то нельзя распускать, Алексей Владиславович?
Мыльников улыбнулся и снизошёл до обьяснения:
– Так мне Тамарочка-то рассказала: это не простая девочка к нам пришла, а племянница начальника управления в министерстве, Проскудина Петра Павловича. Знаете же такого?
– Слышал, – сказал Ваганович, хотя еще не слышал про такого ни разу, – получается, по звонку устроили...
– Естественно, как и на большинство тёплых мест в нашей конторе, – улыбнулся Мыльников. – Я, собственно, что и зашёл сразу вам сказать про неё со всеми этими деталями, чтобы какого конфуза не вышло. А то вдруг бы вы на неё раньше меня наткнулись, а потом она пожаловалась бы начальнику управления. Да и проблемы бы лишние у вас появились, никому не нужные. С такого рода родственничками заигрывать опасно, могут не понять и нажаловаться сгоряча наверх.
Тоже мне услуга, – подумал Ваганович. – Такое впечатление, словно он только и делает, что бегает в рабочее время по коридорам да щемит привлекательного вида сотрудниц. Скорее, это по профилю самого Мыльникова или Колпакова. Да и тот же Кирсанов, несмотря на то что и жена есть, и любовница, тоже постоянно за другими бабами увивается.
Ваганович же, утратив накопленный всеми правдами и неправдами капитал, твёрдо решил, что никаких любовниц себе не позволит. Пока что ему гораздо важнее на пенсию хоть какие-то серьёзные накопления сделать, чем растрачивать их на каких-то девчонок. Что ему эти девчонки сейчас? Погулял да забыл. А накоплениям убыток. Помогут ему, что ли, эти воспоминания про гульбу, когда через десять лет придётся на голой пенсии сидеть, растратив все невеликие пока накопления?
– Как вы сказали, зовут эту новую девушку? – спросил он Мыльникова.
– Ага, заинтересовались всё же, Аркадий Павлович, – ухмыльнулся маслянисто тот. – А я и не говорил еще. Любаша её зовут, Любочка. Она всех просит по имени-отчеству к ней не обращаться, только так. Компанейская девчонка.
Утренняя прогулка с Тузиком у нас сегодня что-то затянулась. Сначала Костю Брагина встретил с Женечкой, минут пять поболтали. Потом на Гришу наткнулся. То же самое.
Так что, когда домой вернулся уже, Валентина Никаноровна дела уже все приняла, а Галия на работу успела убежать.
Няня мне и говорит, что только что набирал меня мужчина, оставил записку. Проследовал к холодильнику. Ага, звонок от Мещерякова.
Ну вот, снова мне на улицу надо, чтобы с ним созвониться. С другой стороны, наверняка, он же по тому вопросу, что меня очень сейчас интересует, по этому Андриянову звонил.
Так что, прихватив листок с бумагой, вышел снова на улицу. И набрал Мещерякова с городского автомата. Он тут же трубку снял на втором гудке.
– Андрей Юрьевич, здравствуйте! Ивлев, чем порадуете?
– Павел, по тому вопросу, что ты задавал, уже есть определённая информация. Так будем обсуждать, по телефону? Или хочешь лично пообщаться?
Подумал, что ни к чему мне на телефонных записях иметь такого рода беседы. С автомата-то вряд ли что пишется. Но мало ли у Мещерякова прослушка стоит? Тогда будет шикарная запись, которую можно по-разному интерпретировать. К примеру, как про банду, которая собирает информацию о советских служащих для реализации преступных умыслов. Ни к чему мне это.
Так что сказал, что лично подъеду. Договорились встретиться через час. Мне всё равно потом в Верховный Совет ехать надо, а потом и в спецхран.
Встретились с Мещеряковым на привычном месте. Дождь начал накрапывать, так что раскрыли свои зонты, чтобы не намокнуть. Кстати, неплохо и для конспирации – под зонтами нас не так хорошо видно издалека, если вдруг кто-то излишне интересуется нашим общением.
