В план десятой пятилетки разве что удастся включить... Мы, конечно, будем стараться пропихнуть, но мало ли – не получится. А сейчас весь выпуск и вовсе не в текущих планах девятой пятилетки идёт, а сам по себе. В общем, вопрос у него совершенно закономерный. Всё это новейшее оборудование, что получили под площадки, что оно, будет простаивать? Жалко же…
Так что я пообещал ему, что посовещаюсь с кем-то, кто способен продумать ситуацию на будущее, и прикинуть, что ещё мы могли бы производить на этом современнейшем оборудовании. Тем более, что вполне может быть, что удастся и раньше этими станками для других задач воспользоваться. Думаю, энтузиазм Гришина по поводу детских площадок приутихнет, когда мы решим возникшие проблемы с шумом во дворах внуков членов Политбюро… Скорее всего, и в три смены клепать их больше не понадобится…
Так вот какую тебе задачу ставлю... Что такое мы могли бы производить на своём новом современном оборудовании, чтобы это нам приносило какие-то дополнительные дивиденды? Либо в виде денег, либо какого-то влияния. Карьере, к примеру, моей поспособствовало бы....
Ведь эти самые детские площадки, несмотря на некоторые первоначальные проблемы с Гришиным, по итогу помогли мне с ним взаимодействие наладить. Вроде бы все спорные вопросы мы с ним порешали, он больше не видит во мне засланного казачка и не хочет от меня избавиться.
Если, конечно, это не какой-то хитрый план с его стороны, чтобы мои опасения усыпить, прежде чем нанести удар… Хотелось бы верить, что нет, конечно.
Так что денег мы, конечно, не заработали на этих детских площадках, но повлияли они на мою карьеру очень даже положительно. Так что твоя идея заняться ими мне очень понравилась, уж больно результат хорош. Поэтому, Павел, вот такая у меня просьба. Подумай как следует и сообщи мне, что бы такое можно было делать в этом новом цеху, чтобы это либо по деньгам нам прибыток давало, либо как-то карьере моей поспособствовало.
– Сделаю, – пообещал я, выслушав эту непривычно длинную для Захарова речь.
– А может, поскольку парень ты у нас очень умный, сразу же какие-то у тебя идеи есть, что можно послушать? – спросил он меня, хитро блеснув глазами.
– Ну, если честно, то да, Виктор Павлович, определённые идеи у меня есть. Но я всё же хотел бы над ними как следует подумать, прежде чем как реальный вариант вам предлагать. Языком-то можно ляпнуть что угодно. Но вам же, скорее всего, нужен уже обстоятельный проект, как следует продуманный, правильно я понимаю?
– Соглашусь с тобой, – кивнул Захаров. – Не те у меня уже годы, чтобы любопытство проявлять в таком деле преждевременно. Правильно, посиди, подумай, а как решишь, что идея действительно рабочая, набирай моего помощника, он мне с тобой встречу устроит.
Интересный, конечно, у нас с ним разговор состоялся.
Я задумчиво хмыкнул, когда мы закончили беседовать и разошлись. Появилось у меня ощущение, что у Захарова возникли какие-то новые политические амбиции, которых раньше не было. И, судя по всему, именно я – виновник этой трансформации.
До этой ситуации с детскими площадками, что помогла ему через кризис улучшить отношения с Гришиным, он, похоже, просто сидел и боялся, что его вот-вот с этого тёплого места снимут, перекинув куда-нибудь в провинцию. А теперь не только упрочил положение в столице, но и задумался о более блестящих перспективах.
В принципе, понять его можно.
Что такое сидеть на неустойчивом месте, я и сам по своему жизненному опыту знаю. Был у меня такой случай однажды у самого. Провёл я как-то года полтора на достаточно высокой позиции, но вот в точно такой же ситуации, как недавно Захаров. Когда в компании всё было очень нестабильно, плюс ходили упорные слухи, что у директора сын вот-вот завершит высшее образование и моё место может занять…
Не зря, кстати, ходили. Через год именно так всё и случилось. Зря я обрадовался, когда владелец сынка своего после выпускных экзаменов в Японию отправил. Оказалось, это всего лишь была мечта новоиспеченного специалиста, немного в Японии пожить, прежде чем работать к отцу идти. Он у него фанат каких-то там аниме, что ли, был… Так что, вернувшись в Москву, сынуля благополучно сменил меня на моей очень хорошей по тем временам позиции. А я отказался от предложения побыть у него нянькой за три четверти прежнего оклада и просто ушел из компании с концами. И это были очень хорошие деньги, но у меня гордость есть. Мне тогда за сорок уже было, и я не представлял, как буду за пацаном двадцати трех лет портфель носить и сопельки ему подтирать…
Луиза, придя вечером в общежитие после визита к Ивлевым, тут же села записывать все, что смогла выяснить про Павла и его семью. Ее переполняла радость от того, что наконец получилось выйти на прямой контакт с объектом и даже сформировать основу для будущего еще более тесного общения.
