У посла был огромный опыт общения с множеством людей… Он давно уже научился быстро разбираться, с кем имеет дело, с умным человеком или посредственностью. А тут он общался минут одиннадцать, так точно, с этим парнем. Он не только быстро и точно отвечал, но и сквозил уверенностью в своей точке зрения. Так не выглядят, когда пересказывают чужие мысли, удачно присвоенные по случаю. Не учел также министр и тот факт, что у парня уже десятки публикаций по другим темам в одной из самых крупных газет СССР. Часть он сам просмотрел, часть поручил изучить помощникам – вывод они сделали один и тот же, статьи написаны хорошим языком, аргументированы, и принадлежат перу умного человека с гибким умом. Невозможно себе представить, что каждую свою статью Ивлев пишет, украв информацию у кого-то. Так в жизни не бывает.
Так что по всему выходило, что в Токио совершают огромную ошибку и идут по ложному следу… Первая мысль – сообщить им об этом. Но посол хорошо знал, какие последствия такое предупреждение может иметь, учитывая особенности культуры его страны. Да, они друзья с министром, но сколько эта дружба продлится, если он позволит себе его так жестко критиковать? Напиши он все, что думает по этому поводу, министр решит, что он принимает его за идиота…
А ведь вряд ли Кэйсукэ не поделился уже этой своей точкой зрения и с другими серьезными людьми. Если он даже не обидится, а серьезно воспримет его точку зрения, не факт, что у него уже есть возможность отказаться от своего заблуждения без потери репутации… Чертова политика и чертовы условности именно в японской политике!
Нет, так рисковать дружбой с Кэйсукэ он не будет. Другого такого серьезного друга, находящегося в фаворе у премьер-министра, ему в его возрасте уже не завести.
Значит, ничего писать он не будет. Первоначальную информацию он подал верную, если они там себе в Токио что-то не то вообразили, то не человеку, находящегося на его уровне их поправлять… Он просто будет кропотливо собирать и дальше информацию об этом Павле Ивлеве, приглашая его на каждый прием, что устраивает его посольство, и общаясь с ним во время них. А когда в Токио все же сообразят, что шли по ложному следу, и обратятся к нему с вопросами, у него, хочется надеяться, будет уже какая-то достоверная информация, резко отличающаяся от их фантазий…
Не все успел написать, когда Галия с работы пришла. Причем какая-то необычно задумчивая. Поначалу решил, что на работе устала, но потом понял, что явно дело в чем-то другом. Забросил работать над докладом, жена важнее.
– Милая, тебя что-то беспокоит? – поинтересовался у Галии, когда мы, уложив детей, собрались с ней на кухне чай пить.
– Да я думаю весь день… – неопределенно отозвалась жена. – Про этот договор завтра и про площадки в Берлине…
– Так, и что с ними не так? – удивленно посмотрел на жену.
– Понимаешь, я все не могу никак понять, – начала объяснять жена немного неуверенно, – мы ведь просто один раз работу сделали, эскизы придумали и нарисовали. Так?
– Так, – кивнул, улыбнувшись.
– Ну вот, – а платить нам получается теперь много раз будут, – сказала Галия, – как-то это странно все… Когда первый раз заплатили за московские площадки, я так рада была. А сейчас, когда узнала, что и за берлинские будут платить, и ты говоришь, что много заплатят, я уже не уверена. Ведь никакой новой работы мы не сделали… Странно себя чувствую. Словно не заслужила это все…
Ты ж моя милая, не испорченная рынком девочка, – смотрел на жену, чувствуя умиление и радость. Отвык я от идеализма такого, ох отвык. В XXI веке сложно представить даже, что услышишь что-либо подобное от кого-то. Выжег рынок подобные порывы начисто. А сейчас ведь и правда, огромное количество людей в СССР именно такими категориями и мыслит. Работают не за деньги, а за совесть, чтобы перед собой и перед людьми не стыдно было за результат. Что бы там ни было, а приятно снова в такой атмосфере оказаться.
Даже такому цинику, как я…
Даже сказал бы: особенно такому цинику, как я.
– Так, слушай, мы уже ведь говорили об этом, – улыбнулся жене. – Дело вы с Ксюшей сделали важное и хорошее, награду заслужили. А что награда такая долгоиграющая, так это особенности любого авторского произведения. Один раз создав, лавры пожинаешь довольно долгое время.
– Но как же!.. То есть, если площадки детские по нашим эскизам будут делать год за годом в разных городах все больше и больше, то нам будут все больше денег слать, что ли? – возмутилась Галия. – Это же неправильно. Тогда ведь и работать не надо…
– Ну нет, так не получится, – рассмеялся я. – Эк ты разогналась!.. Общий размер вознаграждения по авторской разработке ограничен. Так что до поры до времени будете получать деньги, а потом краник перекроют, и придется новое что-то придумывать.
– Паша, опять ты шутишь, – возмущенно посмотрела на меня жена, – я ведь серьезно говорю.
– Так и я серьезен, – кивнул Галие, – просто не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать? И что хочешь сделать?
