— А билеты?
— Какие тебе, на хрен, билеты? На машинах поедем.
— На маши-инах… — протянул я.
Мне мгновенно стал ясен Сашкин замысел (я же с самого начала почувствовал, что не только от большой дружбы кидает он старому школьному приятелю сладкую кость! Дело в том, что у него автомобиля нет. А у меня — имеется. Причем такой, что за границу вывезти не стыдно, — «Хонда Аккорд», довольно старая, правда, угловатенькая, ее мне отец (тогда временно разбогатевший) на двадцатилетие подарил. Я немедленно переспросил приятеля:
— Ты думаешь в Финляндию на
— Нет, ты меня на веревочку привяжешь, и я буду сзади бежать!
Итак, мое подозрение мгновенно подтвердилось. Мы с Сашулей не такие уж друзья, иной раз месяцами не видимся и даже не созваниваемся. Но насчет собственной выгоды голова у него работает хорошо. Значит, когда освободилось место в новогодней Лапландии, он из всех возможных дружбанов выбрал меня. Выбрал потому, что у меня имеется тачила и я смогу транспортировать его тело к месту отдыха в финских горах.
— Куда, кстати, мы едем конкретно? — спросил я.
И тут Александр мой вдруг обиделся (или сделал вид, что обиделся) и сказал с досадой (уж не знаю, подлинной или деланой):
— Что ты все ломаешься! Раз не понимаешь собственного счастья — не буду тебя уговаривать. Как говорят братья татары: не хошь — не нада, друга морда найдем.
Не знаю, как на кого, а на меня подобные приемчики из арсенала психборьбы обычно действуют — хотя я понимаю умом, что они не что иное, как дешевое разводилово. Но всегда ужасно обидно, когда ты практически сторговался, осталось уточнить детали, и тут твой контрагент вдруг встает и уходит. Каждый раз мне хочется вскочить и задержать его — хотя в душе честишь себя за слабодушие.
Так и сейчас: я заорал в трубку:
— Да хочу я, хочу! Поеду! Что, спросить уже нельзя, куда конкретно я еду?
Мне показалось, что Сашка на другом конце линии в этот момент аж замурлыкал от удовольствия, но в отличие от меня слабины не дал и проговорил деловито:
— Значит, так, я тебе сейчас скину на «мыло» анкету для посольства и кучу ссылок: и на то место, куда мы едем, и на описание наших коттеджей. И мишленовскую карту маршрута пришлю. Ты зимнюю резину своей колымаге поставил?
— Назовешь еще раз мою машину колымагой, — отвечал я мстительно, — реально побежишь за ней по трассе Е-95 на веревочке.
— Ладно-ладно, — он сделал вид, что испугался, — классный у тебя лимузин, классный… Ты только резину шипованную поставь и багажник на крышу купи, вещей-то будет много: лыжи там, борды, то-се…
— А ты знаешь, что я вообще-то на горных лыжах не катаюсь? — заметил я. — Только на доске немного.
— Аполитично рассуждаете, товарищ, — хохотнул Сашка. — Все люди доброй воли нынче должны уметь кататься на горных лыжах. Не можешь, как говорится, научим; не хочешь — заставим. А потом: у тебя ж, кажется, по
— Да.
— Вот и будешь кататься на равнине. Там, куда мы едем, целая куча плоских трасс, причем освещенных. Вперед и с песней, в погоню за Бьерндаленом!
— Бьерндален — не лыжник, а биатлонист, — проворчал я, но друг мой уже не слышал, ибо повесил трубку.
Итак, я согласился. Новый год я встречаю в Лапландии в практически незнакомой мне компании.
Мой румяный друг Саша попросил меня помочь получить для всего коллектива финские визы. Говорят, в посольстве очередь, которую надо занимать чуть ли не с ночи! Мы решили, что он передаст мне документы всех путешествующих и я поеду в диппредставительство часа в три пополуночи. А Сашка перехватит у меня эстафету с утра — он специально взял отгул.
В кафе «Шоколад с мармеладом» Саня вручил мне загранпаспорта всей компании, а также анкеты и фотографии. На встречу он пришел вместе с девушкой по имени Светлана, которая смотрела на него порой влюбленными, а порой строгими глазами (что, на мой взгляд, означало одно: мадемуазель имеет на моего другана серьезные виды). Сашка сказал, что Светлана едет с нами, причем компанию ей составит подружка по имени Леся. По хихиканьям и подколкам друга я понял, что Леся в Саниных планах как бы предназначалась мне.
