— Лучше гор могут быть только горы, — вдруг, слегка фальшивя, пропел тот, — на которых еще не бывал.
Я подумал, что, пока сыщица задавала вопросы другим, у супругов Большовых имелось достаточно времени, чтобы приготовиться.
— Не скажу ничего экстраординарного. Мы катались, почти все время были вместе с Валентиной, а в какой-то момент, около трех, заходили в кафе «Гондола» выпить кофейку и глинтвейна.
Валентина не удостоила реплику мужа ни выражением согласия, ни даже кивком — сидела с лицом застывшим, словно глиняная маска.
— На каких вы трассах были? — продолжила выспрашивать детектив.
— Точно не помню, но не на тех, где катались Света, Саня и вы трое, потому что никого из вас мы не видели. В основном осваивали первую, черную трассу. Там, где гондольный подъемник.
— Спасибо, — Леся кивнула в сторону Иннокентия и его противной жены.
Вообще мне понравилось, как девушка вела собрание. Она задавала точные вопросы, и все присутствующие, к моему удивлению, невзирая на молодость сыщицы, воспринимали ее всерьез. И если раньше мое чувство к ней скорее походило на страсть (если не употреблять более грубое, однако, пожалуй, более близкое к истине определение «похоть»), то теперь я стал испытывать к девушке уважение, и даже, чего скрывать, слегка ею восхищался. Впрочем, я отклонился от темы… Итак, когда я дотошно записал в блокнот показания бухгалтера и его супруги и тем исчерпал круг подозреваемых, Леся предложила:
— Давайте сделаем небольшой перерыв, минут на десять. А потом я хотела бы побеседовать с каждым из вас по отдельности.
— Ничего себе! — недовольно воскликнул Саня. — А кататься когда?
— Действительно, — поддержала его Стелла. — Что нам теперь, целый день тут париться?
— Хочу заметить, — проскрипела Валентина Большова, — мы все здесь отдыхаем и платим за это немалые деньги. Мы не хотим зря терять время.
Начинающая сыщица оказалась сама кротость. Она вежливо кивнула в сторону возмущающихся, однако обратилась не к ним, а к своим работодательницам:
— Я хотела бы в первую очередь побеседовать с вами, Настя, а также, — девушка перевела взгляд в сторону парочки Гореловых, — с вами, Женя, и с вами, Петр. С оставшимися можно поговорить вечером. Вы не против?
Вдова медленно покивала.
— Я готова.
— А вы, Женя?
— Всегда пожалуйста, — вздохнула красавица Горелова. — Все равно какой там для меня отдых! Я инвалид, прикованный к креслу.
— А вы, Петр?
— Да, да, ради бога.
В это время все прочие уже начали вставать из-за стола, шумели, потягивались, надевали куртки.
— Я выйду покурить, — сказал я Лесе, словно теперь, будучи назначенным ею на роль секретаря, я должен перед ней отчитываться.
Девушка кивнула:
— Я к тебе присоединюсь.
Никогда не видел, чтобы она курила, и даже запаха табака от нее ни разу не слышал.
…Я вышел на вольный лесной лапландский воздух. Прошу заметить, смеркалось. Я закурил и по заснеженной дороге отошел от второго коттеджа метров на пятьдесят. Я видел, как Саня и Иннокентий с Валентиной двинулись по направлению к нашему домику, и услышал обрывок речи бухгалтера, обращенной к супруге: «Во всяком случае, дорогая, эта девчонка, можно сказать, подготовила нас к допросу в финской полиции. Вроде репетитора перед экзаменами…»
Вышли на улицу и Светка, и чета Сыромятских.
В этот момент на дорогу, по которой я прохаживался, вырулил джип. Надо сказать, что интенсивность автомобильного движения у нас тут, в лесу, составляла две-три машины в сутки, и, разумеется, внедорожник немедленно привлек мое внимание. К тому же финны на джипах вообще ездят крайне редко. А подобные, с тонированными стеклами, на дорогах Финляндии я если и встречал, то только с российскими номерами. Вот и этот автомобиль всем своим видом, казалось, кричал: я из России! Чтобы утвердиться в своей догадке, я присмотрелся к номерам — однако они оказались заляпаны грязью. Тоже свидетельство в пользу нашенского происхождения тачки: покуда мне не доводилось видеть ни единой грязной финской машины.
Все мы смотрели на джипарь во все глаза, аж голову сворачивали. Он прополз мимо на скорости не более двадцати километров в час, и, несмотря на глухие стекла, мне показалось, что из машины за всеми нами пристально наблюдают. От этого я почувствовал себя неуютно. Автомобиль уполз дальше в гору, оставив после себя чувствительный запах выхлопных газов. А мы, словно деревенские дети, долго глядели ему вслед.
Тут ко мне подошла Леся. Спросила, кивнув в сторону, куда удалился внедорожник: «Что скажешь?»
— Представления не имею. Но готов поставить свой новый борд против вчерашней сосульки: машина родом из России.
— Спорить не буду, — вздохнула Леся и кивнула на мою сигарету: — Ван сип, плиз[17]. – Я протянул ей, она вдохнула дым, закашлялась.
— Что ж за гадость!
— Ну и нечего баловаться, — пробурчал я.
— Играешь в заботливого папочку? — Девушка остро глянула на меня снизу вверх и усмехнулась.
Мне не понравился ее тон. Чтобы сменить тему, я сказал:
— Я записал весь допрос практически дословно. И знаешь, мне показалось, что многие из наших врут.
